В прежние времена не было бы никакого сомнения, что дело это
останется за купцом Михайлом Трофимовым Папушкиным, который до того был дружен с домом начальника губернии, что в некоторые дни губернаторша, не кончивши еще своего туалета, никого из дам не принимала, а Мишка Папушкин сидел у ней в это время в будуаре, потому что привез ей в подарок серебряный сервиз, — тот самый Мишка Трофимов, который еще лет десять назад был ничтожный дровяной торговец и которого мы видели в потертой чуйке, ехавшего в Москву с Калиновичем.
Неточные совпадения
Она никогда не
оставалась покупками Петра Михайлыча довольною и была в этом совершенно права: приятели купцы то обвешивали его, то продавали ему гнилое
за свежее, тогда как в самой Палагее Евграфовне расчетливое хозяйство и чистоплотность были какими-то ненасытными страстями.
—
За нынешней литературой
останется большая заслуга: прежде риторически лгали, а нынче без риторики начинают понемногу говорить правду, — проговорил он и мельком взглянул на Настеньку, которая ответила ему одобрительной улыбкой.
— Я уж не говорю о капитане. Он ненавидит меня давно, и
за что — не знаю; но даже отец твой… он скрывает, но я постоянно замечаю в лице его неудовольствие, особенно когда я
остаюсь с тобой вдвоем, и, наконец, эта Палагея Евграфовна — и та на меня хмурится.
Настенька,
оставшись одна, залилась горькими слезами: «Господи, что это
за человек!» — воскликнула она. Это было выше сил ее и понимания.
Я, по своим целям, могу познакомиться с двадцатью подобными князьями и генеральшами, буду, наконец, волочиться
за кривобокой Полиной и все-таки
останусь для вас тем же, чем был.
Генеральша в одну неделю совсем перебралась в деревню, а дня через два были присланы князем лошади и
за Калиновичем. В последний вечер перед его отъездом Настенька,
оставшись с ним вдвоем, начала было плакать; Калинович вышел почти из себя.
— Bien, bien! [Хорошо, хорошо! (франц.).] — кричал француз и понесся вслед
за ним. Княжна тоже увлеклась их примером и понеслась. Калинович
остался вдвоем с Полиной.
— Помолимся! — сказала Настенька, становясь на колени перед могилой. — Стань и ты, — прибавила она Калиновичу. Но тот
остался неподвижен. Целый ад был у него в душе; он желал в эти минуты или себе смерти, или — чтоб умерла Настенька. Но испытание еще тем не кончилось: намолившись и наплакавшись, бедная девушка взяла его
за руку и положила ее на гробницу.
— Да ведь-с это тоже как… — отвечал половой, — иную, боже упаси, как истреплют, а другая так почесть новая и
останется… Вот
за нынешний год три этакие книжки сподряд почесть что и не требовала совсем публика.
А на поверку вышло, что умника ихнего,
за резкость в распоряжениях, перевели в другое место; а они и
остались, как рак на мели.
После беседы этой Калинович
остался окончательно в каком-то лирическом настроении духа. Первым его делом было сейчас же приняться
за письмо к Настеньке.
Калинович между тем, как
остался, взявшись
за спинку кресла, так и стоял, не изменяя своего положения.
— Одно, что
остается, — начал он медленным тоном, — напиши ты баронессе письмо, расскажи ей всю твою ужасную домашнюю жизнь и объясни, что господин этот заигрался теперь до того, что из ненависти к тебе начинает мстить твоим родным и что я сделался первой его жертвой… Заступились бы там
за меня… Не только что человека, собаки, я думаю, не следует оставлять в безответственной власти озлобленного и пристрастного тирана. Где ж тут справедливость и правосудие?..
— Ты боишься, сама не знаешь чего; а мне угрожает каторга. Помилуй, Полина! Сжальтесь же вы надо мной! Твое предположение идти
за мной в Сибирь — это вздор, детские мысли; и если мы не будем действовать теперь, когда можно еще спастись, так в результате будет, что ты
останешься блаженствовать с твоим супругом, а я пойду в рудники. Это безбожно! Ты сама сейчас сказала, что я гибну
за тебя. Помоги же мне хоть сколько-нибудь…
—
За то, что я не имел счастия угодить моей супруге Полине Александровне. Ха, ха, ха! И мне уж, конечно, не тягаться с ней. У меня вон всего в шкатулке пятьдесят тысяч, которые мне заплатили
за женитьбу и которыми я не рискну, потому что они все равно что кровью моей добыты и теперь у меня
остались последние; а у ней, благодаря творцу небесному, все-таки еще тысяча душ с сотнями тысяч денег. Мне с ней никак не бороться.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, //
Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Петрушке приказано было
оставаться дома, смотреть
за комнатой и чемоданом.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не
остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Он, глубоко вздохнув и как бы чувствуя, что мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков
остались позади и, взявшись под руки, следовали
за ними в отдалении.
Белокурый тотчас же отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще
оставался и щупал что-то в бричке, разговаривая тут же со слугою и махая в то же время ехавшей
за ними коляске.