Неточные совпадения
Нужно ли
говорить, что невыгодные отзывы исправницы были совершенно несправедливы. Настенька, напротив, была очень недурна собой: небольшого роста, худенькая, совершенная брюнетка, она имела густые черные волосы, большие, черные, как две спелые вишни,
глаза, полуприподнятые вверх, что придавало лицу ее несколько сентиментальное выражение; словом, головка у ней была прехорошенькая.
«Сколько бы у нас общей радости было, кабы покойница была жива», —
говорил он сам с собою и с навернувшимися слезами на
глазах уходил в кабинет и долго уж оттуда не возвращался…
— Именно век. Я вот и по недавнему моему служению, а всем
говорю, что, приехав сюда, не имел ни с извозчиком чем разделаться, ни платья на себе приличного, и все вашими благодеяниями сделалось… — отрапортовал Румянцев, подняв
глаза кверху.
Говоря это, он старался смигнуть навернувшиеся на
глазах слезы.
Все это Настенька
говорила с большим одушевлением;
глаза у ней разгорелись, щеки зарумянились, так что Калинович, взглянув на нее, невольно подумал сам с собой: «Бесенок какой!» В конце этого разговора к ним подошел капитан и начал ходить вместе с ними.
— Послушайте, Калинович! — начала она. — Если вы со мной станете так
говорить… (голос ее дрожал, на
глазах навернулись слезы). Вы не смеете со мной так
говорить, — продолжала она, — я вам пожертвовала всем… не шутите моей любовью, Калинович! Если вы со мной будете этакие штучки делать, я не перенесу этого, —
говорю вам, я умру, злой человек!
Калинович, чего прежде никогда не бывало, прошел прямо к ней; и что они
говорили между собою — неизвестно, но только Настенька вышла в гостиную разливать чай с довольно спокойным выражением в лице, хоть и с заплаканными
глазами.
Князь, выйдя на террасу, поклонился всему народу и сказал что-то
глазами княжне. Она скрылась и чрез несколько минут вышла на красный двор, ведя маленького брата за руку. За ней шли два лакея с огромными подносами, на которых лежала целая гора пряников и куски лент и позументов. Сильфидой показалась княжна Калиновичу, когда она стала мелькать в толпе и, раздавая бабам и девкам пряники и ленты,
говорила...
— Вы смотрите на это
глазами вашего услужливого воображения, а я сужу об этом на основании моей пятидесятилетней опытности. Положим, что вы женитесь на той девице, о которой мы сейчас
говорили. Она прекраснейшая девушка, и из нее, вероятно, выйдет превосходная жена, которая вас будет любить, сочувствовать всем вашим интересам; но вы не забывайте, что должны заниматься литературой, и тут сейчас же возникнет вопрос: где вы будете жить; здесь ли, оставаясь смотрителем училища, или переедете в столицу?
— Экой беспечный народ, —
говорил старик и, не утерпев, пошел и поднял Калиновича. Настенька тоже вскоре встала и вышла. Она была бледна и с какими-то томными и слабыми
глазами. Здороваясь с Калиновичем, она немного вспыхнула.
И на другой день часу в десятом он был уже в вокзале железной дороги и в ожидании звонка сидел на диване; но и посреди великолепной залы, в которой ходила, хлопотала, смеялась и
говорила оживленная толпа, в воображении его неотвязчиво рисовался маленький домик, с оклеенною гостиной, и в ней скучающий старик, в очках, в демикотоновом сюртуке, а у окна угрюмый, но добродушный капитан, с своей трубочкой, и, наконец, она с выражением отчаяния и тоски в опухнувших от слез
глазах.
— Энциклопедисты, как вы
говорите, — начал он, взмахнув
глазами на потолок, — не доводили народа до разложения: они сбивали феодальные авторитеты и тому подобные заповедные цепи, которые следовало разбить.
— Очень рад с вами познакомиться, —
говорил директор, протягивая к нему руку и устремляя уж
глаза на развернутую перед ним бумагу, и тем свидание это кончилось.
— Что это, друг мой, как это тебе не стыдно? Перестань! —
говорила она, утирая ему
глаза платком.
Привожу их к нему, стал он деньги отсчитывать и, представь себе, дрожит, слезы на
глазах: «Не обманите,
говорит, меня!» — просто плачет.
— Отчего ж не
говорить? — спросил мрачно Калинович и потупляя
глаза.
Оставшиеся между тем члены губернского правления ни слова между собой не
говорили и, потупив
глаза, стали внимательно заниматься своим делом.
Льстя больше всех старику в
глаза, он в то же время
говорил, что со стороны вице-губернатора была тут одна только настойчивость — бычок нашел; но ничего нет ни умышленного, ни злонамеренного, и, желая, вероятно, как-нибудь уладить это дело, затеял, наконец, зов у дочери.
— Вольно ж вам заставлять меня
говорить о пустяках, тогда как я вижу перед
глазами ваши мелькающие ручки, которым сама Киприда [Киприда — одно из имен древнегреческой богини любви и красоты Афродиты.] позавидовала бы!
— Да что плевое-то? Что? Капризный ты человек!.. Кажется, сметой уж не обижены, —
говорил архитектор, глядя с умилением в
глаза Михайлу Трофимову.
— Нет, уж это, дяденька, шалишь! — возразил подрядчик, выворотив
глаза. — Ему тоже откровенно дело сказать, так, пожалуй, туда попадешь, куда черт и костей не занашивал, — вот как я понимаю его ехидность. А мы тоже маленько бережем себя; знаем, с кем и что
говорить надо. Клещами ему из меня слова не вытащить: пускай делает, как знает.
Настенька тоже была сконфужена: едва владея собой, начала она
говорить довольно тихо и просто, но, помимо слов, в звуках ее голоса, в задумчивой позе, в этой тонкой игре лица чувствовалась какая-то глубокая затаенная тоска, сдержанные страдания, так что все смолкло и притаило дыхание, и только в конце монолога, когда она, с грустной улыбкой и взглянув на Калиновича, произнесла: «Хотя на свете одни только
глаза, которых я должна страшиться», публика не вытерпела и разразилась аплодисментом.
— Как здесь, однако, хорошо! Я никогда тут не бывал! —
говорил вице-губернатор, обводя
глазами.
Калинович сел и, уставив
глаза на Настеньку, ничего не мог
говорить.
Дальше они опять замолчали, решительно не находя, что им
говорить, и только смотрели друг другу в
глаза. Капитан между тем начал аккуратно разливать чай, а Михеич вытянул поднос для принятия чашек.
Двух-трех учителей, в честности которых я был убежден и потому перевел на очень ничтожные места — и то мне поставлено в вину:
говорят, что я подбираю себе шайку, тогда как я сыну бы родному, умирай он с голоду на моих
глазах, гроша бы жалованья не прибавил, если б не знал, что он полезен для службы, в которой я хочу быть, как голубь, свят и чист от всякого лицеприятия — это единственная мечта моя…
— Молюсь! — отвечал Калинович со вздохом. — Какое странное, однако, наше свидание, — продолжал он, взмахнув
глаза на Настеньку, — вместо того чтоб
говорить слова любви и нежности, мы толкуем бог знает о чем… Такие ли мы были прежде?
Один из голов тоже представлял при этом случае довольно любопытную фигуру: как услышал он, что дело коснулось рекрутства, сейчас же вытянулся всем телом и умоляющим выражением своих
глаз, плаксивым складом носа, губ как бы
говорил: «Знать ничего не знаю… На все воля начальства была».
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Вот хорошо! а у меня
глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор
говорит! Как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?
Хлестаков. Я, признаюсь, рад, что вы одного мнения со мною. Меня, конечно, назовут странным, но уж у меня такой характер. (Глядя в
глаза ему,
говорит про себя.)А попрошу-ка я у этого почтмейстера взаймы! (Вслух.)Какой странный со мною случай: в дороге совершенно издержался. Не можете ли вы мне дать триста рублей взаймы?
И точно: час без малого // Последыш
говорил! // Язык его не слушался: // Старик слюною брызгался, // Шипел! И так расстроился, // Что правый
глаз задергало, // А левый вдруг расширился // И — круглый, как у филина, — // Вертелся колесом. // Права свои дворянские, // Веками освященные, // Заслуги, имя древнее // Помещик поминал, // Царевым гневом, Божиим // Грозил крестьянам, ежели // Взбунтуются они, // И накрепко приказывал, // Чтоб пустяков не думала, // Не баловалась вотчина, // А слушалась господ!
Вздрогнула я, одумалась. // — Нет, —
говорю, — я Демушку // Любила, берегла… — // «А зельем не поила ты? // А мышьяку не сыпала?» // — Нет! сохрани Господь!.. — // И тут я покорилася, // Я в ноги поклонилася: // — Будь жалостлив, будь добр! // Вели без поругания // Честному погребению // Ребеночка предать! // Я мать ему!.. — Упросишь ли? // В груди у них нет душеньки, // В
глазах у них нет совести, // На шее — нет креста!
— И так это меня обидело, — продолжала она, всхлипывая, — уж и не знаю как!"За что же, мол, ты бога-то обидел?" —
говорю я ему. А он не то чтобы что, плюнул мне прямо в
глаза:"Утрись,
говорит, может, будешь видеть", — и был таков.