Неточные совпадения
— Может быть-с, но дело не в людях, — возразил он, — а в том,
что силу дает этим господам, и какую еще силу: совесть людей становится в руках Таганки и Якиманки; разные ваши либералы и демагоги, шапки обыкновенно не хотевшие поднять
ни перед каким абсолютизмом, с наслаждением,
говорят, с восторгом приемлют разные субсидии и службишки от Таганки!
— Разные рыцари, —
что бы там про них
ни говорили, — и всевозможные воины ломали себе ребра и головы, утучняли целые поля своею кровью, чтобы добыть своей родине какую-нибудь новую страну, а Таганка и Якиманка поехали туда и нажили себе там денег…
— Не знаю-с, есть ли в ней цивилизующая сила; но знаю,
что мне ваша торговля сделалась противна до омерзения. Все стало продажное: любовь, дружба, честь, слава! И вот
что меня, по преимуществу, привязывает к этой госпоже, —
говорил Бегушев, указывая снова на портрет Домны Осиповны, —
что она обеспеченная женщина, и поэтому
ни я у ней и
ни она у меня не находимся на содержании.
Понимал ли он то,
что читал, это для всех была тайна, потому
что Прокофий никогда никому
ни слова не
говорил о прочитанном им.
— За весь!..
Что бы вы там
ни говорили, как бы на ссылались на моды, но в такие платья одеваться нельзя!.. Такие шляпки носить и так причесываться невозможно.
Граф Хвостиков по преимуществу за то был доволен Хмуриным,
что тот, как только его что-либо при следствии спрашивали относительно участия графа в деле, махал рукой, усмехался и
говорил: «Граф тут
ни при
чем! Мы ему ничего серьезного никогда не объясняли!» И Хвостиков простодушно воображал,
что Хмурин его хвалил в этом случае.
Говоря откровенно, я очень рад,
что она избавила меня от себя, потому
что, кроме того
что нравственно, но она физически меня мучила: готова была швырнуть в меня
чем ни попало… царапала меня!..
— Так, не воротишь! — повторила Домна Осиповна и не стала больше
ни слова
говорить о Бегушеве; но Хвостиков все-таки вынес из этого разговора твердое убеждение,
что можно воротить это прошедшее и
что он был бы очень рад способствовать тому!
— Непременно зайду!.. Я сам это думал! — подхватил граф, хотя вовсе не думал этого делать, — на том основании,
что он еще прежде неоднократно забегал к Домне Осиповне, заводил с ней разговор о Бегушеве, но она
ни звука не произносила при этом: тяжело ли ей было
говорить о нем или просто скучно, — граф не знал, как решить!
Граф Хвостиков мысленно пожал плечами: Бегушев ему казался робким мальчишкой… школьником; да и Домна Осиповна была ему странна: когда он
говорил с нею в кадрили о Бегушеве или, лучше сказать, объяснял ей,
что Бегушев любит ее до сих пор без ума, она слушала его внимательно, но сама не проговорилась
ни в одном слове.
— Не желаю быть ровней вашей
ни в
чем!.. Одно мнение общества, которое о вас существует!.. —
говорила Домна Осиповна, начинавшая совсем выходить из себя.
— Нет, не так! Ты даже
ни разу не приревновал меня, —
говорила Домна Осиповна: по самолюбию своему она любила, чтобы ее ревновали, особенно если сама была
ни в
чем не повинна!
— Не может быть!.. Вы так еще молоды; конечно, вы с ним недолго жили, и какая, я думаю, это была для вас потеря! — То,
что о Меровой
говорила прислуга, Аделаида Ивановна с первого же взгляда на нее отвергла. — Но где же вы жили?.. Граф
ни разу не
говорил мне,
что у него есть дочь, и такая еще прелестная!
Граф Хвостиков, которому Бегушев, конечно,
ни слова не
говорил об этом, стал подмечать и подозревать,
что Бегушев что-то такое замышляет и
что ему оставаться долее у него ненадежно.
— Не люблю, не люблю, когда ты так дерзко говоришь! — гневно возразила бабушка. — Ты во что сам вышел, сударь: ни Богу свеча, ни черту кочерга! А Нил Андреич все-таки почтенный человек,
что ни говори: узнает, что ты так небрежно имением распоряжаешься — осудит! И меня осудит, если я соглашусь взять: ты сирота…
Неточные совпадения
Черт сбил с толку обоих чиновников; чиновники,
говоря попросту, перебесились и поссорились
ни за
что.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не
говоря ни слова, а Чичиков все еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того,
что было в его комнате.
Какое
ни придумай имя, уж непременно найдется в каком-нибудь углу нашего государства, благо велико, кто-нибудь, носящий его, и непременно рассердится не на живот, а на смерть, станет
говорить,
что автор нарочно приезжал секретно, с тем чтобы выведать все,
что он такое сам, и в каком тулупчике ходит, и к какой Аграфене Ивановне наведывается, и
что любит покушать.
Он объявил,
что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом,
что без этого не попадешь
ни в министры,
ни в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором
говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он
говорить, хотя несколько несвязно,
что слово ты было им сказано не в том смысле,
что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул
ни слова).