Неточные совпадения
— Не лучше ли, — начал
он с глубокомысленным выражением в лице, и видимо, придумав совершенно другой способ, — не лучше ли, чем строить козни, написать этому старому
дураку строго-моральное письмо, в котором напомнить
ему об
его обязанностях христианина и гражданина?
— Но так как господин губернатор тогда был еще со мной хорош и
ему прямо на моих глазах совестно было обнаружить себя, то
он и принял мою сторону, — розыски действительно прошли очень сильные; но я этим не удовольствовался, и меня больше всего интересовало, кто ж над этими несчастными
дураками совершает это?..
— Эк у
него,
дурака, лошади-то болтаются, словно мотовилы! — дивовал
он, видя, как у глуповатого извозчика передняя лошадь сбивалась с дороги и тыкалась рылом то к одному двору, то к другому.
— То псари, а не ружейные охотники:
они не понимают этой охоты! И что ж мне за радость водить за собой ничего не понимающего
дурака, который будет мне только мешать! — стоял упорно на своем Ченцов.
Из этих намеков мужа и Егора Егорыча Миропа Дмитриевна хорошо поняла, что она поймана с поличным, и ею овладело вовсе не раскаяние, которое ей предлагали, а злость несказуемая и неописуемая на своего супруга; в ее голове быстро промелькнули не мысли, нет, а скорее ощущение мыслей: «Этот
дурак, то есть Аггей Никитич, говорит, что любит меня, а между тем разблаговещивает всем, что я что-то такое не по
его сделала, тогда как я сделала это для
его же,
дурака, пользы, чтобы придать
ему вес перед
его подчиненными!» Повторяемый столь часто в мыслях эпитет мужу:
дурак и
дурак — свидетельствовал, что Миропа Дмитриевна окончательно убедилась в недальности Аггея Никитича, но, как бы там ни было, по чувству самосохранения она прежде всего хотела вывернуться из того, что ставят ей в обвинение.
— Конечно,
дурак! — повторил Лябьев и, желая еще более потешиться над Максинькой, снова стал расспрашивать
его: — Вы все живете на квартире у моего фортепьянного настройщика?
Он меня действительно нагоняет, оглядел меня и тут же говорит: «Углаков, встань ко мне на запятки, я свезу тебя на гауптвахту!» Я, конечно, встал; но не
дурак же я набитый, — я калоши мои преспокойно сбросил.
— Гибнут только
дураки от скороспелок, а умные ничего себе, живут! — возразил
ему Калмык и продолжал свой рассказ: — Аркаша, оглоданный до костей своими проигрышами, вздумал на этом, таком же оглодыше, поправить свои делишки.
— Вы имеете на то право, а если вас дурак-смотритель станет беспокоить, так покажите
ему вот эту записку обер-полицеймейстера.
— Да ты хоть кому покажешься
дураком; выдумал что-то такое в своей фантазии и расписывает!.. Я
его презираю, — скажите, пожалуйста!
— Вот бить-то бы меня,
дурака! Не признал я вас, скажите на милость! — произнес
он. — Вы еще маленькой у нас останавливались, когда проезжали с мамашей вашей.
— Знал бы ты, какой
он дурак, этот Макаров, — точно оса, жужжала Елена в ухо ему. — А вон этот, который наклонился к Набокову, Шура Протопопов, забавный человечек. Набоков очень элегантный мужчина. А вообще какие все неуклюжие, серые…
— Ну, так и я тогда же подумала! Лжет он мне, бесстыжий, вот что! И приревновал он теперь меня, чтобы потом на меня свалить. Ведь
он дурак, ведь он не умеет концов хоронить, откровенный он ведь такой… Только я ж ему, я ж ему! «Ты, говорит, веришь, что я убил», — это мне-то он говорит, мне-то, это меня-то он тем попрекнул! Бог с ним! Ну постой, плохо этой Катьке будет от меня на суде! Я там одно такое словечко скажу… Я там уж все скажу!
Неточные совпадения
Бывало,
он трунил забавно, // Умел морочить
дурака // И умного дурачить славно, // Иль явно, иль исподтишка, // Хоть и
ему иные штуки // Не проходили без науки, // Хоть иногда и сам впросак //
Он попадался, как простак. // Умел
он весело поспорить, // Остро и тупо отвечать, // Порой расчетливо смолчать, // Порой расчетливо повздорить, // Друзей поссорить молодых // И на барьер поставить
их,
— Разумеется, я это очень понимаю. Экой
дурак старик! Ведь придет же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что,
он с виду как? бодр? держится еще на ногах?
«
Он совсем
дурак! — подумал про себя Чичиков. — Оборвышу позволить, а генералу не позволить!» И вслед за таким размышлением так возразил
ему вслух:
Экой я
дурак в самом деле!» Сказавши это,
он переменил свой шотландский костюм на европейский, стянул покрепче пряжкой свой полный живот, вспрыснул себя одеколоном, взял в руки теплый картуз и бумаги под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и
он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» —
ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали
ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных
им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не
дурак ли я был доселе?