Неточные совпадения
Счастие на первых
порах ему повезло: он сразу взял карту, загнул ее и взял вторую; загнув на весь выигрыш, не отписав из него ничего, снова взял, и когда поставил на червонную даму, чуть ли не имея при этом
в виду миловидный и выразительный облик Людмилы,
то Крапчик заметил ему...
— Купец русский, — заметила с презрением gnadige Frau: она давно и очень сильно не любила торговых русских людей за
то, что они действительно многократно обманывали ее и особенно при продаже дамских материй, которые через неделю же у ней, при всей бережливости
в носке, делались тряпки тряпками; тогда как — gnadige Frau без чувства не могла говорить об этом, — тогда как платье, которое она сшила себе
в Ревеле из голубого камлота еще перед свадьбой, было до сих
пор новешенько.
Между
тем для масонства наступала крутая
пора, и Сверстов вдруг, по распоряжению высшего начальства, переведен был на службу из многолюдного и цивилизованного Ревеля совсем на восток России,
в маленький, полудикий уездный городишко,
в видах аки бы наказания за строптивый и непокорный характер перед старшими.
Крапчик очень хорошо понимал, что все это совершилось под давлением сенатора и делалось
тем прямо
в пику ему; потом у Крапчика с дочерью с каждым днем все более и более возрастали неприятности: Катрин с
тех пор, как уехал из губернского города Ченцов, и уехал даже неизвестно куда, сделалась совершеннейшей тигрицей; главным образом она, конечно, подозревала, что Ченцов последовал за Рыжовыми, но иногда ей подумывалось и
то, что не от долга ли карточного Крапчику он уехал, а потому можно судить, какие чувства к родителю рождались при этой мысли
в весьма некроткой душе Катрин.
Сусанна на первых
порах была удивлена и смущена таким предложением: конечно, ей бесконечно хотелось увидать поскорее мать, но
в то же время ехать с Егором Егорычем, хоть и не молодым, но все-таки мужчиной, ей казалось несколько страшно.
Майор принял свою прежнюю позу, и только уж наутро, когда взошло солнце и окрасило верхушки домов московских розоватым отливом, он перешел с дивана к окну и отворил его: воздух был чистый, свежий; отовсюду слышалось пение и щебетание всевозможных птичек, которых тогда, по случаю существования
в Москве множества садов, было гораздо больше, чем ныне; но ничто это не оживило и не развлекло майора. Он оставался у окна неподвижен до
тех пор, пока не вошла
в комнату Миропа Дмитриевна.
Катрин довольно долго ждала его и переживала мучительнейшие минуты. «Что, если ей придется всю жизнь так жить с мужем?» — думалось ей, она любит его до сумасшествия, а он ее не любит нисколько и, кроме
того, обманывает на каждом шагу. «Неужели же, — спрашивала себя далее Катрин, — это чувство будет
в ней продолжаться вечно?» — «Будет!» — ответила было она на первых
порах себе. «Нет, — отвергнула затем, — это невозможно, иначе я не перенесу и умру!»
Как помещица, Вы всегда можете отпустить ко мне Аксюшу
в Петербург, дав ей паспорт; а раз она здесь, супругу ее не удастся нас разлучить, или я его убью; но ежели и Вы, Катрин, не сжалитесь надо мною и не внемлете моей мольбе,
то против Вас я не решусь ничего предпринять: достаточно и
того, что я совершил
в отношении Вас; но клянусь Вам всем святым для меня, что я от тоски и отчаяния себя убью, и тогда смерть моя безраздельно ляжет на Ваше некогда любившее меня сердце; а мне хорошо известно, как тяжело носить
в душе подобные воспоминания: у меня до сих
пор волос дыбом поднимается на голове, когда я подумаю о смерти Людмилы; а потому, для Вашего собственного душевного спокойствия, Катрин, остерегитесь подводить меня к давно уже ожидаемой мною пропасти, и еще раз повторяю Вам, что я застрелюсь, если Вы не возвратите мне Аксюты».
Аггей Никитич на первых
порах, вероятно, по воспоминаниям о Людмиле, подсел поближе к Сусанне Николаевне и поздравил ее со вступлением
в брак, а Сусанна Николаевна,
в свою очередь, поздравила его с
тем же, причем, желая сказать ему приятное, она проговорила...
— Ночь лимоном пахнет! — повторяла и она за ним полушепотом, между
тем как Тверская и до сих
пор не пахнет каким-нибудь поэтическим запахом, и при этом невольно спросишь себя: где ж ты, поэзия, существуешь?
В окружающей ли человека счастливой природе или
в душе его? Ответ, кажется, один:
в духе человеческом!
— Виноват, если я тут
в чем проговорился; но, как хотите, это вот я понимаю, что отец мой
в двадцать лет еще сделался масоном, мать моя тоже масонка; они поженились друг с другом и с
тех пор, как кукушки какие, кукуют одну и
ту же масонскую песню; но чтобы вы… Нет, я вам не верю.
— Ты застала Марфина? — спросил он строгим голосом, каким обыкновенно разговаривал с Екатериной Петровной, особенно с
тех пор, как произведен был
в действительные статские советники.
Муза Николаевна, сама не помня от кого получившая об этом уведомление, на первых
порах совсем рехнулась ума; к счастию еще, что Сусанна Николаевна, на другой же день узнавшая о страшном событии, приехала к ней и перевезла ее к себе; Егор Егорыч, тоже услыхавший об этом случайно
в Английском клубе, поспешил домой, и когда Сусанна Николаевна повторила ему
то же самое с присовокуплением, что Музу Николаевну она перевезла к себе, похвалил ее за
то и поник головой.
— Нет, я не
то, что сомневаюсь… — произнесла Екатерина Петровна, и так как была с несколько уже отуманенной головой,
то рассказала своему обожателю о подозрениях
в личности Тулузова, а равно и о
том, что об этом даже началось дело, от которого Тулузов до сих
пор увертывается.
Миропу Дмитриевну это удивило,
тем более, что она считала Аггея Никитича до сих
пор влюбленным
в нее, и внушило ей даже подозрение, нет ли у нее соперницы.
Такое обновление сада производилось, конечно, лет двадцать
тому назад; но Дмитрий Васильич дал англичанину на выучку трех-четырех молодых мальчиков, а потому, когда англичанин умер, или, точнее сказать, опился,
то выросшие мальчики, давно превратившиеся из Петрушек и Ванек
в Петров и Иванов, до сих
пор обрабатывали сад приблизительно
в том виде, как преподал им англичанин: русские люди, как известно, сами измышлять не умеют, но зато очень скоро выучивают другими народами придуманное и твердо это запоминают.
Всю дорогу поручик старался выпытать у Аггея Никитича, что он дальше намерен предпринять; но
тот отмалчивался, так как действительно чувствовал, что с ним происходит что-то неладное
в смысле физическом и еще более
того в нравственном; он уже ясно предчувствовал, что все это глупое и оскорбительное для него событие прекратит его поэтическое существование, которым он так искренно наслаждался последнее время, и что затем для него настанет суровая и мрачная
пора.
Каким образом могло это случиться, Миропа Дмитриевна сначала объяснить даже себе не могла, потому что с
тех пор, как вручила ему десять тысяч, она
в глаза его не видала у себя
в домике на Гороховом Поле, а тут вдруг он, точно с неба свалившись, предстал пред нею.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман, //
В котором автор знает боле // Природу, чем Шатобриан, // А между
тем две, три страницы // (Пустые бредни, небылицы, // Опасные для сердца дев) // Он пропускает, покраснев, // Уединясь от всех далеко, // Они над шахматной доской, // На стол облокотясь,
порой // Сидят, задумавшись глубоко, // И Ленский пешкою ладью // Берет
в рассеянье свою.
В свою деревню
в ту же
пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору //
В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец,
в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Татьяна слушала с досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о
том; // И
в сердце дума заронилась; //
Пора пришла, она влюбилась. // Так
в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа ждала… кого-нибудь,