Неточные совпадения
Эта обедня собственно ею и была заказана за упокой мужа; кроме
того, Александра Григорьевна была строительницей
храма и еще несколько дней
тому назад выхлопотала отцу протопопу камилавку [Камилавка — головной убор священников во время церковной службы, жалуемый за отличие.].
Жена богатого и старинного подрядчика-обручника, постоянно проживавшего в Москве, она, чтобы ей самой было от господ хорошо и чтобы не требовали ее ни на какую барскую работу, давным-давно убедила мужа платить почти тройной оброк; советовала ему
то поправить иконостас в
храме божием,
то сделать серебряные главы на церковь, чтобы таким образом, как жене украшателя
храма божия, пользоваться почетом в приходе.
По приезде к приходу, на крыльце и на паперти
храма Павел увидал множество нищих, слепых, хромых, покрытых ранами; он поспешил раздать им все деньги, какие были при нем. Стоявший в самой церкви народ тоже кинулся ему в глаза
тем, что мужики все были в серых армяках, а бабы — в холщовых сарафанах, и все почти — в лаптях, но лица у всех были умные и выразительные.
— Испрашивать разрешения быть строителем
храма божия, — отвечал Александр Иванович. — И, может быть, он мне даже, святый отче, не разрешит
того? — обратился он к священнику.
— А
то, — отвечала Фатеева, потупляя свои глаза, — что я умру от такого положения, и если вы хоть сколько-нибудь любите меня,
то сжальтесь надо мной; я вас прошу и умоляю теперь, чтобы вы женились на мне и дали мне возможность по крайней мере в
храм божий съездить без
того, чтобы не смеялись надо мной добрые люди.
— Несчастие великое посетило наш губернский град, — начал
тот каким-то сильно протяжным голосом, — пятого числа показалось пламя на Калужской улице и
тем же самым часом на Сергиевской улице, версты полторы от Клушинской отстоящей, так что пожарные недоумевали, где им действовать, пламя пожрало обе сии улицы, многие
храмы и монастыри.
В почти совершенно еще темном
храме Вихров застал казначея, служившего заутреню, несколько стариков-монахов и старика Захаревского. Вскоре после
того пришла и Юлия. Она стала рядом с отцом и заметно была как бы чем-то недовольна Вихровым. Живин проспал и пришел уж к концу заутрени. Когда наши путники, отслушав службу, отправились домой, солнце уже взошло, и мельница со своими амбарами, гатью и берегами реки, на которых гуляли монастырские коровы и лошади, как бы тонула в тумане росы.
— Слышали мы это: моленную это ихнюю ломать, — сказал кучер. — Какой богатый
храм, богаче других церквей христианских! Тоже вы хоть бы из сотских кого взяли, а
то один-одинехонек едете! — прибавил он.
— Не хуже нашего единоверческого
храма! — произнес священник, показывая глазами Вихрову на моленную. — Ну, теперь ползком ползти надо; а
то они увидят и разбегутся!.. — И вслед за
тем он сам лег на землю, легли за ним Вихров и староста, — все они поползли.
— Я, как какой-нибудь азиатский завоеватель, ломаю
храмы у людей, беспрекословно исполняю желание какого-то изувера-попа единоверческого… — говорил между
тем тот.
— Да, заблуждения и несогласия людей в вере — от самолюбия, — продолжал китаец, ученик Конфуция. — Что с солнцем, то же и с богом. Каждому человеку хочется, чтобы у него был свой особенный бог или, по крайней мере, бог его родной земли. Каждый народ хочет заключить в своем
храме того, кого не может объять весь мир.
Неточные совпадения
"Была в
то время, — так начинает он свое повествование, — в одном из городских
храмов картина, изображавшая мучения грешников в присутствии врага рода человеческого.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: //
То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень,
храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; //
То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё
тот же после многих лет.
Притом же у нас
храм Божий — грех сказать, что такое: вот сколько лет уже, как, по милости Божией, стоит Сечь, а до сих пор не
то уже чтобы снаружи церковь, но даже образа без всякого убранства.
— И природа пустяки в
том значении, в каком ты ее понимаешь. Природа не
храм, а мастерская, и человек в ней работник.
— Разве — купцом? — спросил Кутузов, добродушно усмехаясь. — И — позвольте! — почему — переоделся? Я просто оделся штатским человеком. Меня, видите ли, начальство выставило из
храма науки за
то, что я будто бы проповедовал какие-то ереси прихожанам и богомолам.