Неточные совпадения
Героем моим, между тем, овладел страх, что вдруг, когда он станет причащаться, его опалит небесный огонь, о котором столько говорилось в послеисповедных и передпричастных правилах; и когда, наконец, он подошел к чаше и повторил за
священником: «Да будет мне сие не в суд и не в осуждение», — у него задрожали
руки, ноги, задрожали даже голова и губы, которыми он принимал причастие; он едва имел силы проглотить данную ему каплю — и то тогда только, когда запил ее водой, затем поклонился в землю и стал горячо-горячо молиться, что бог допустил его принять крови и плоти господней!
На этих словах
священника Александр Иванович вышел с книжкою в
руках своего перевода. Он остановился посредине залы в несколько трагической позе.
— Вчерашнего числа (она от мужа заимствовала этот несколько деловой способ выражения)… вчерашнего числа к нам в село прибежал ваш крестьянский мальчик — вот этакий крошечка!.. — и становая, при этом, показала своею
рукою не более как на аршин от земли, — звать
священника на крестины к брату и, остановившись что-то такое перед нашим домом, разговаривает с мальчиками.
— Завтра, завтра! — повторил Павел и пожал
священнику руку. Тот ушел от него.
«Батюшка, — говорит попадья, — и свечки-то у покойника не горит; позволено ли по требнику свечи-то ставить перед нечаянно умершим?» — «А для че, говорит, не позволено?» — «Ну, так, — говорит попадья, — я пойду поставлю перед ним…» — «Поди, поставь!» И только-что матушка-попадья вошла в горенку, где стоял гроб, так и заголосила, так что
священник испужался даже, бежит к ней, видит, — она стоит, расставя
руки…
— Из дому-то она небогатого шла; от этого, чай, и согласья-то у них не было, — проговорил
священник, запуская
руку в карман подрясника и вынимая оттуда новый бумажный платок носовой, тоже, как видно, взятый для франтовства.
— А коли твой, так и прекрасно, — сказал Вихров и сейчас записал его признание в двух словах и просил приложить
руку за него
священника.
Священник все это время, заложив
руки назад, ходил взад и вперед по зале — и в то же время, внимательно прислушиваясь к разговору Вихрова с горничной, хмурился; явно было, что ему не нравились слышимые им в том разговоре шутки.
— Нет у меня никакого облачения, — отвечал мужик, распуская перед ним
руки; но
священник заглянул к нему в пазуху, велел выворотить ему все карманы — облачения нигде не было.
— Друг сердечный, тебя ли я вижу! — воскликнула она, растопыривая перед Вихровым
руки. Она, видимо, решилась держать себя с ним с прежней бойкостью. — И это не грех, не грех так приехать! — продолжала она, восклицая. — Где ты остановился? У вас, что ли? — прибавила она
священнику.
Гроб между тем подняли.
Священники запели, запели и певчие, и все это пошло в соседнюю приходскую церковь. Шлепая по страшной грязи, Катишь шла по средине улицы и вела только что не за
руку с собой и Вихрова; а потом, когда гроб поставлен был в церковь, она отпустила его и велела приезжать ему на другой день часам к девяти на четверке, чтобы после службы проводить гроб до деревни.
Его высокая фигура в черном фраке, бледное выразительное лицо и, как всегда, грациозные и уверенные движения, когда он крестился, кланялся, доставая рукою землю, брал свечу из
рук священника или подходил ко гробу, были чрезвычайно эффектны; но, не знаю почему, мне не нравилось в нем именно то, что он мог казаться таким эффектным в эту минуту.
Неточные совпадения
Глубокий, страшный кашель прервал ее слова. Она отхаркнулась в платок и сунула его напоказ
священнику, с болью придерживая другой
рукою грудь. Платок был весь в крови…
У Карла Иваныча в
руках была коробочка своего изделия, у Володи — рисунок, у меня — стихи; у каждого на языке было приветствие, с которым он поднесет свой подарок. В ту минуту, как Карл Иваныч отворил дверь залы,
священник надевал ризу и раздались первые звуки молебна.
Весело было пить из плоской чаши теплое красное вино с водой, и стало еще веселее, когда
священник, откинув ризу и взяв их обе
руки в свою, повел их при порывах баса, выводившего «Исаие ликуй», вокруг аналоя.
Повернувшись опять к аналою,
священник с трудом поймал маленькое кольцо Кити и, потребовав
руку Левина, надел на первый сустав его пальца. «Обручается раб Божий Константин рабе Божией Екатерине». И, надев большое кольцо на розовый, маленький, жалкий своею слабостью палец Кити,
священник проговорил то же.
Сняв венцы с голов их,
священник прочел последнюю молитву и поздравил молодых. Левин взглянул на Кити, и никогда он не видал ее до сих пор такою. Она была прелестна тем новым сиянием счастия, которое было на ее лице. Левину хотелось сказать ей что-нибудь, но он не знал, кончилось ли.
Священник вывел его из затруднения. Он улыбнулся своим добрым ртом и тихо сказал: «поцелуйте жену, и вы поцелуйте мужа» и взял у них из
рук свечи.