Неточные совпадения
Он находил, что этому так и надлежало быть, а
то куда же им обоим будет деваться от стыда; но,
благодаря бога, благоразумие взяло верх, и они положили, что Аннушка притворится больною и уйдет лежать к родной тетке своей.
— Monsieur Вихров, desirez-vous? [Вы желаете? (франц.).] — обратился Абреев к Павлу, но
тот поблагодарил и отказался от сигары: по невежеству своему, он любил курить только жуковину. […он любил курить только жуковину — ироническое название дешевого табака петербургской табачной фабрики Жукова.]
— Ужасная! — отвечал Абреев. — Он жил с madame Сомо.
Та бросила его, бежала за границу и оставила триста тысяч векселей за его поручительством… Полковой командир два года спасал его, но последнее время скверно вышло: государь узнал и велел его исключить из службы… Теперь его, значит, прямо в тюрьму посадят… Эти женщины, я вам говорю, хуже змей жалят!.. Хоть и говорят, что денежные раны не смертельны, но
благодарю покорно!..
— Не меня
благодарите, а маменьку вашу, — сказал с некоторым чувством Макар Григорьевич, — не вам еще я пока теперь служу, а покойнице — за
то, что она сделала для меня…
— Ах, пожалуйста,
благодарю, а
то я вся по колена в снегу обродилась! — произнесла каким-то даже жалобным голосом Прыхина.
Слухи эти дошли, разумеется, и до Юленьки Захаревской; она при этом сделала только грустно-насмешливую улыбку. Но кто больше всех в этом случае ее рассердил — так это Катишь Прыхина: какую
та во всей этой истории играла роль, на языке порядочной женщины и ответа не было. Юлия хотя была и совершенно чистая девушка, но,
благодаря дружбе именно с этой m-lle Прыхиной и почти навязчивым ее толкованиям, понимала уже все.
— Ну вот это
благодарю, — сказал
тот, а потом сел и опять принялся починивать сапоги.
—
Благодарю вас,
благодарю! — говорил он, дружески пожимая ему руку, когда
тот раскланивался с ним и уезжал с m-lle Захаревской домой.
— Да это,
благодарим милость вашу, было немножко, — отвечал с улыбкою голова. —
То, ваше высокородие, горестно, что иконы все больше родительского благословения, — и их там тоже, как мы наслышаны, не очень хранят, в сарай там али в подвал даже свалят гуртом: сырость, прель, гадина там разная, — кровью даже сердце обливается, как и подумаешь о
том.
— Павел Михайлович! — воскликнула
та, обращаясь к Вихрову. —
Поблагодарите вашу кузину за сравнение; она говорит, что вы, литератор, и какой-нибудь плутишка-чиновник — одно и
то же!
Вихров, войдя в гостиную, будто случайно сел около Мари — и она сейчас же
поблагодарила его за
то взором, хоть и разговаривала в это время очень внимательно с Юлией.
— Да, — продолжал Абреев, — но я вынужден был это сделать: он до
того в делах моих зафантазировался, что я сам мог из-за него подпасть серьезной ответственности, а потому я позвал его к себе и говорю: «Николай Васильич, мы на стольких пунктах расходимся в наших убеждениях, что я решительно нахожу невозможным продолжать нашу совместную службу!» — «И я, говорит, тоже!» — «Но, — я говорю, — так как я сдвинул вас из Петербурга, с вашего пепелища, где бы вы, вероятно, в это время нашли более приличное вашим способностям занятие, а потому позвольте вам окупить ваш обратный путь в Петербург и предложить вам получать лично от меня
то содержание, которое получали вы на службе, до
тех пор, пока вы не найдете себе нового места!» Он
поблагодарил меня за это, взял жалованье за два года даже вперед и уехал…
Но здесь я должен сознаться, что тетрадки, которые заключали в себе подробности этого дела, неизвестно куда утратились. Поэтому я нахожусь вынужденным ограничиться лишь передачею развязки этой истории, и то
благодаря тому, что листок, на котором она описана, случайно уцелел.
Неточные совпадения
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне в
том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! //
Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; //
Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех
благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло,
то девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, // Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и
благодарил его за
то, что он дал ему случай увидеть на деле ход производства; что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так что уже тогда никто не осмелится украсть.
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и
тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков
поблагодарил, сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по законам моды на целую неделю город, мысли не о
том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных
благодаря незнанью хозяйственного дела, а о
том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.