Неточные совпадения
И,
благодаря этому обстоятельству, она не исполнила сказанного мужу,
то есть не забыла, что приедет золовка.
Он не думал уже о
том, как этот ливень испортит гипподром, но теперь радовался
тому, что,
благодаря этому дождю, наверное застанет ее дома и одну, так как он знал, что Алексей Александрович, недавно вернувшийся с вод, не переезжал из Петербурга.
Она нашла это утешение в
том, что ей,
благодаря этому знакомству, открылся совершенно новый мир, не имеющий ничего общего с её прошедшим, мир возвышенный, прекрасный, с высоты которого можно было спокойно смотреть на это прошедшее.
— Я и сам не знаю хорошенько. Знаю только, что она за всё
благодарит Бога, зa всякое несчастие, и за
то, что у ней умер муж,
благодарит Бога. Ну, и выходит смешно, потому что они дурно жили.
— Я очень
благодарю вас за ваше доверие, но… — сказал он, с смущением и досадой чувствуя, что
то, что он легко и ясно мог решить сам с собою, он не может обсуждать при княгине Тверской, представлявшейся ему олицетворением
той грубой силы, которая должна была руководить его жизнью в глазах света и мешала ему отдаваться своему чувству любви и прощения. Он остановился, глядя на княгиню Тверскую.
—
Благодарю вас, княгиня, за ваше участие и советы. Но вопрос о
том, может ли или не может жена принять кого-нибудь, она решит сама.
— Да, да… именно… — вздыхая говорил Облонский. — Я затем и приехал.
То есть не собственно затем… Меня сделали камергером, ну, надо было
благодарить. Но, главное, надо устроить это.
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами
благодаря ее, и говорил, что ему хорошо, нигде не больно и что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и
том же счастливом и робком, как бы не ошибиться, возбуждении.
— Но, друг мой, не отдавайтесь этому чувству, о котором вы говорили — стыдиться
того, что есть высшая высота христианина: кто унижает себя,
тот возвысится. И
благодарить меня вы не можете. Надо
благодарить Его и просить Его о помощи. В Нем одном мы найдем спокойствие, утешение, спасение и любовь, — сказала она и, подняв глаза к небу, начала молиться, как понял Алексей Александрович по ее молчанию.
Алексей Александрович, так же как и Лидия Ивановна и другие люди, разделявшие их воззрения, был вовсе лишен глубины воображения,
той душевной способности,
благодаря которой представления, вызываемые воображением, становятся так действительны, что требуют соответствия с другими представлениями и с действительностью.
Но искушение это продолжалось недолго, и скоро опять в душе Алексея Александровича восстановилось
то спокойствие и
та высота,
благодаря которым он мог забывать о
том, чего не хотел помнить.
И, так просто и легко разрешив,
благодаря городским условиям, затруднение, которое в деревне потребовало бы столько личного труда и внимания, Левин вышел на крыльцо и, кликнув извозчика, сел и поехал на Никитскую. Дорогой он уже не думал о деньгах, а размышлял о
том, как он познакомится с петербургским ученым, занимающимся социологией, и будет говорить с ним о своей книге.
За чаем продолжался
тот же приятный, полный содержания разговор. Не только не было ни одной минуты, чтобы надо было отыскивать предмет для разговора, но, напротив, чувствовалось, что не успеваешь сказать
того, что хочешь, и охотно удерживаешься, слушая, что говорит другой. И всё, что ни говорили, не только она сама, но Воркуев, Степан Аркадьич, — всё получало, как казалось Левину,
благодаря ее вниманию и замечаниям, особенное значение.
То она ревновала его к
тем грубым женщинам, с которыми,
благодаря своим холостым связям, он так легко мог войти в сношения;
то она ревновала его к светским женщинам, с которыми он мог встретиться;
то она ревновала его к воображаемой девушке, на которой он хотел, разорвав с ней связь, жениться.
— О, нет! — как будто с трудом понимая, — сказал Вронский. — Если вам всё равно,
то будемте ходить. В вагонах такая духота. Письмо? Нет,
благодарю вас; для
того чтоб умереть, не нужно рекомендаций. Нешто к Туркам… — сказал он, улыбнувшись одним ртом. Глаза продолжали иметь сердито-страдающее выражение.
Она улыбалась
тому, что, хотя она и говорила, что он не может узнавать, сердцем она знала, что не только он узнает Агафью Михайловну, но что он всё знает и понимает, и знает и понимает еще много такого, чего никто не знает, и что она, мать, сама узнала и стала понимать только
благодаря ему.
Неточные совпадения
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне в
том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! //
Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; //
Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех
благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло,
то девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, // Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и
благодарил его за
то, что он дал ему случай увидеть на деле ход производства; что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так что уже тогда никто не осмелится украсть.
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и
тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков
поблагодарил, сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по законам моды на целую неделю город, мысли не о
том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных
благодаря незнанью хозяйственного дела, а о
том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.