Неточные совпадения
Покуда княгиня приводила
себя в порядок, Анна Юрьевна ходила взад и вперед по комнате, и мысли ее
приняли несколько иное течение: прежде видя князя вместе с княгиней и
принимая в основание, что последняя была tres apathique, Анна Юрьевна считала нужным и неизбежным, чтобы он имел какую-нибудь альянс на стороне; но теперь, узнав, что он уже имеет таковую, она стала желать, чтобы и княгиня полюбила кого-нибудь постороннего, потому что женщину, которая верна своему мужу, потому что он ей верен, Анна Юрьевна еще несколько понимала; но чтобы женщина оставалась безупречна, когда муж ей изменил, — этого даже она вообразить
себе не могла и такое явление считала почти унижением женского достоинства; потому, когда княгиня, наконец, вышла к ней, она очень дружественно встретила ее.
— Ах, пожалуйте-с, они
в том большом флигеле, — произнес лакей и повел Елпидифора Мартыныча через сад, где тот снова гордо взглянул на цветы, гордо вдохнул
в себя запах резеды; но войдя к княгине, мгновенно утратил свой надменный вид и
принял позу смиренной и ласкающейся овечки.
Князю Елпидифор Мартыныч поклонился почтительно, но молча: он все еще до сих пор считал
себя сильно им обиженным; а князь,
в свою очередь, почти не обратил на него никакого внимания и повел к жене
в гостиную Миклакова, которого княгиня
приняла очень радушно, хоть и считала его несколько за юродивого и помешанного.
Видя все это, Миклаков поматывал только головой, и чувство зависти невольно шевелилось
в душе его. «Ведь любят же других людей так женщины?» — думал он. Того, что князь Григоров застрелился, он нисколько не опасался. Уверенность эта, впрочем,
в нем несколько поколебалась, когда они подъехали к флигелю, занимаемому князем, и Миклаков, войдя
в сени, на вопрос свой к лакею: «Дома ли князь?», услышал ответ, что князь дома, но только никого не велел
принимать и заперся у
себя в кабинете.
Барон, нечего делать, поднялся и поехал, а через какой-нибудь час вернулся и привез даже с
собой князя. Сей последний не очень, по-видимому, встревожился сообщенным ему известием, что отчасти происходило оттого, что все последнее время князь был хоть и не
в веселом, но зато
в каком-то спокойном и торжественном настроении духа: его каждоминутно занимала мысль, что скоро и очень скоро предстояло ему быть отцом. О, с каким восторгом и упоением он готов был
принять эту новую для
себя обязанность!..
Елизавета Петровна
приняла князя у
себя в спальне и лежа даже
в постели. Лицо у нее тоже было заплаканное и дышавшее гневом.
—
Примут,
примут! — повторил двоекратно Елпидифор Мартыныч и, поехав от Елизаветы Петровны, готов был прибить
себя от досады, что о деньгах, которые были почти
в руках его, он должен был теперь столько хлопотать.
— А не
принимай в таком случае на
себя роли, которая тебе не свойственна!.. — заметила ему ядовито Елена.
Николя Оглоблин, самодовольно сознававший
в душе, что это он вытурил княгиню за границу, и очень этим довольный, вздумал было, по своей неудержимой болтливости, рассказывать, что княгиня сама уехала с обожателем своим за границу; но ему никто не верил, и некоторые дамы, обидевшись за княгиню, прямо объяснили Николя, что его после этого
в дом
принимать нельзя, если он позволяет
себе так клеветать на подобную безукоризненную женщину.
Жуквич сел и продолжал сохранять задумчивое выражение. На Елпидифора Мартыныча он не обратил никакого внимания. Тот этим, разумеется, сейчас же обиделся и,
в свою очередь,
приняв осанистый вид, а для большего эффекта поставив
себе на колени свою, хотя новую, но все-таки скверную, круглую шляпу, стал почти с презрением смотреть на Жуквича.
Здесь он скоро разыскал квартиру Елены, где попавшаяся ему
в дверях горничная очень сконфузилась и не знала:
принимать его или нет; но князь даже не спросил ее: «Дома ли госпожа?» — а прямо прошел из темной передней
в следующую комнату,
в которой он нашел Елену сидящею за небольшим столиком и пишущею какие-то счеты. Увидев его, она немножко изменилась
в лице; князь же, видимо, старался
принять на
себя веселый и добрый вид.
Елена начинала приходить почти
в бешенство, слушая полковника, и готова была чем угодно поклясться, что он желает дать такое воспитание дочерям с единственною целью запрятать их потом
в монастырь, чтобы только не давать им приданого.
Принять у него место она находила совершенно невозможным для
себя, тем более, что сказать ему, например, о своем незаконнорожденном ребенке было бы просто глупостью с ее стороны.
Во всей этой беседе г-жа Петицкая, как мы видим, не
принимала никакого участия и сидела даже вдали от прочих, погруженная
в свои собственные невеселые мысли: возвращаясь
в Москву, она вряд ли не питала весьма сильной надежды встретить Николя Оглоблина, снова завлечь и женить на
себе; но теперь, значит, надежды ее совершенно рушились, а между тем продолжать жить приживалкою, как ни добра была к ней княгиня, у г-жи Петицкой недоставало никакого терпения, во-первых, потому, что г-жа Петицкая жаждала еще любви, но устроить для
себя что-нибудь
в этом роде, живя с княгинею
в одном доме, она видела, что нет никакой возможности,
в силу того, что княгиня оказалась до такой степени
в этом отношении пуристкою, что при ней неловко даже было просто пококетничать с мужчиной.
Неточные совпадения
Осип, слуга, таков, как обыкновенно бывают слуги несколько пожилых лет. Говорит сурьёзно, смотрит несколько вниз, резонер и любит
себе самому читать нравоучения для своего барина. Голос его всегда почти ровен,
в разговоре с барином
принимает суровое, отрывистое и несколько даже грубое выражение. Он умнее своего барина и потому скорее догадывается, но не любит много говорить и молча плут. Костюм его — серый или синий поношенный сюртук.
Скотинин. Смотри ж, не отпирайся, чтоб я
в сердцах с одного разу не вышиб из тебя духу. Тут уж руки не подставишь. Мой грех. Виноват Богу и государю. Смотри, не клепли ж и на
себя, чтоб напрасных побой не
принять.
Конечно, это мнение не весьма умное, но как доказать это людям, которые настолько
в себе уверены, что никаких доказательств не слушают и не
принимают?
«Бежали-бежали, — говорит летописец, — многие, ни до чего не добежав, венец
приняли; [Венец
принять — умереть мученической смертью.] многих изловили и заключили
в узы; сии почитали
себя благополучными».
—
Прим. издателя.] и переходя от одного силлогизма [Силлогизм (греч.) — вывод из двух или нескольких суждений.] к другому, заключила, что измена свила
себе гнездо
в самом Глупове.