Неточные совпадения
Марья Васильевна обмерла от страха. Слова племянника
были слишком дерзки, потому что барон именно и оказывал Михайле Борисовичу некоторые услуги по поводу одной его старческой и, разумеется, чисто физической привязанности на стороне: он эту привязанность сопровождал в театр, на гулянье, и вообще даже несколько надзирал за ней. Старушка все это очень хорошо знала и от всей души прощала
мужу и барону.
Госпожа Жиглинская хлопотала
было сыскать себе нового покровителя и, говорят, имела их несколько, следовавших один за другим; но увы! — все это
были люди недостаточные, и таким образом, проживая небольшое состояние свое, скопленное ею от
мужа и от первого покровителя своего, она принуждена
была дочь свою отдать в одно из благотворительных учебных заведений и брала ее к себе только по праздникам.
«Но почему же эта женщина, — рассуждала и в этом случае Елена, — не постаралась сохранить любовь
мужа?» Князь сам ей рассказывал, что он давно разлюбил жену, потому что она никогда не разделяла ни одного из его убеждений; значит, Елена тут ничем не
была виновата.
День этот
был день рождения княгини, и она с детства еще привыкла этот день весело встречать и весело проводить, а потому поутру вошла в кабинет
мужа с улыбающимся лицом и, поцеловав его, спросила,
будет ли он сегодня обедать дома.
Покуда княгиня приводила себя в порядок, Анна Юрьевна ходила взад и вперед по комнате, и мысли ее приняли несколько иное течение: прежде видя князя вместе с княгиней и принимая в основание, что последняя
была tres apathique, Анна Юрьевна считала нужным и неизбежным, чтобы он имел какую-нибудь альянс на стороне; но теперь, узнав, что он уже имеет таковую, она стала желать, чтобы и княгиня полюбила кого-нибудь постороннего, потому что женщину, которая верна своему
мужу, потому что он ей верен, Анна Юрьевна еще несколько понимала; но чтобы женщина оставалась безупречна, когда
муж ей изменил, — этого даже она вообразить себе не могла и такое явление считала почти унижением женского достоинства; потому, когда княгиня, наконец, вышла к ней, она очень дружественно встретила ее.
— Я не помню, говорила ли я тебе, — начала она, обращаясь к дочери и каким-то необыкновенно развязным тоном, — что у покойного
мужа было там одно дело, по которому у него взято
было в опеку его имение.
Перед дочерью Елизавета Петровна выдумала о каком-то имении покойного
мужа затем, чтоб Елене не кинулся в глаза тот избыток, который Елизавета Петровна, весьма долго напостившаяся, намерена
была ввести в свою домашнюю жизнь: похоти сердца в ней в настоящее время заменились похотями желудочными!
— Может
быть! Но в таком случае отношения между
мужем и женою
были бы слишком прозаичны.
— Стало
быть, она здесь живет? — произнесла княгиня, устремляя на
мужа внимательный взгляд.
Княгиня действительно послала за Елпидифором Мартынычем не столько по болезни своей, сколько по другой причине: в начале нашего рассказа она думала, что князь идеально
был влюблен в Елену, и совершенно
была уверена, что со временем ему наскучит подобное ухаживание; постоянные же отлучки
мужа из дому княгиня объясняла тем, что он в самом деле, может
быть, участвует в какой-нибудь компании и, пожалуй, даже часто бывает у Жиглинских, где они, вероятно, читают вместе с Еленой книги, философствуют о разных возвышенных предметах, но никак не больше того.
Услыхав, что ее сопернице угрожает это счастие, княгиня страшно и окончательно испугалась за самое себя; она, судя по собственным своим чувствам, твердо
была убеждена, что как только родится у князя от Елены ребенок, так он весь и навсегда уйдет в эту новую семью; а потому, как ни добра она
была и как ни чувствовала отвращение от всякого рода ссор и сцен, но опасность показалась ей слишком велика, так что она решилась поговорить по этому поводу с
мужем серьезно.
Такое предложение
мужа княгиню в ужас привело: как!
Быть разводкой?.. Потерять положение в обществе?.. Не видеть, наконец, князя всю жизнь?.. Но за что же все это?.. Что она сделала против него?..
«А что если за княгиней примахнуть?» — подумал он, тем более, что она не только что не подурнела, но еще прелестнее стала, и встретилась с ним весьма-весьма благосклонно;
муж же прямо ему сказал, что он
будет даже доволен, если кто заслужит любовь его супруги; следовательно, опасаться какой-нибудь неприятности с этой стороны нечего!
Он вполне
был убежден, что княгиня не любит
мужа, но не подумала еще об этом хорошенько; а потому он и старался навести ее на эту мысль.
— Madame la princesse, pardon, что я вас беспокою, но не угодно ли вам
будет купить рояль, который остался у меня после покойного
мужа моего?
— Я играю, и недурно играю, — отвечала г-жа Петицкая еще скромнее, — но у меня нет средств, чтобы иметь такой дорогой рояль; мой
муж был великий музыкант!
— Ах, я слыхала игру вашего
мужа; он действительно
был превосходный музыкант.
— О, merci! Недаром мое сердце влекло меня к вам! — воскликнула негромко г-жа Петицкая. [После слов «воскликнула негромко г-жа Петицкая»
было: «Во всей этой сцене г-жа Петицкая видимо хотела представить из себя горькую, неутешную вдову, для которой память об ее покойном
муже дороже всего»]
Княгиня очень
была довольна таким позволением и даже поцеловала за него
мужа.
— А так, — прославьтесь на каком-нибудь поприще: ученом, что ли, служебном, литературном, что и я, грешный, хотел сделать после своей несчастной любви, но чего, конечно, не сделал: пусть княгиня, слыша о вашей славе, мучится, страдает, что какого человека она разлюбила и не сумела сберечь его для себя: это месть еще человеческая; но ведь ваша братья
мужья обыкновенно в этих случаях вызывают своих соперников на дуэль, чтобы убить их, то
есть как-то физически стараются их уничтожить!
— Наконец, князь объясняет, что он органически, составом всех своих нервов, не может спокойно переносить положение рогатого
мужа! Вот вам весь сей человек! — заключил Миклаков, показывая Елене на князя. — Худ ли, хорош ли он, но принимайте его таким, как он
есть, а вы, ваше сиятельство, — присовокупил он князю, — извините, что посплетничал на вас; не из злобы это делал, а ради пользы вашей.
— Но положим, что любит, то все-таки должна делать это несколько посекретнее и не кидать этим беспрестанно в глаза
мужу. Все такого рода уступки
будут, конечно, несколько тяжелы для всех вас и заставят вас иногда не совсем искренно и откровенно поступать и говорить, но каждый должен в то же время утешать себя тем, что он это делает для спокойствия другого… Dixi! [Я сказал! (лат.).] — заключил Миклаков.
Княгиня готова
была плакать от досады, что держала себя подобным образом с этим господином, и решилась оправдаться перед
мужем.
В настоящие же минуты какое-то тайное предчувствие говорило ему, что он произведет довольно выгодное для себя впечатление на княгиню»
было: «Она еще и прежде сего ему нравилась и казалась такой милой и такой чистенькой; прочитанное же им письмо ее к
мужу окончательно утвердило его в этой мысли, и княгиня стала представляться Миклакову как бы совершенною противоположностью ему самому: она
была так добра, а он зол; она так опрятна, а он вечно грязен; она блондинка, а он брюнет, — словом, она ангел, а он черт».].
— Вы, вероятно, у
мужа были? — спросила она его.
— Нет, не потому, — сказала она явно сердитым голосом, — а вот, например, другой бы
муж всю жизнь меня стал обманывать, а он этого, по своей честности, не в состоянии
был сделать: говорит мне прямо и искренно!
Княгиня на этот раз
была более обыкновенного в откровенном настроении духа и, между прочим, рассказала своей приятельнице, что у ней с
мужем чисто одни только дружественные отношения.
«Она все еще, кажется, изволит любить
мужа, — думал он, играя в карты и взглядывая по временам на княгиню, — да и я-то хорош, — продолжал он, как-то злобно улыбаясь, — вообразил, что какая-нибудь барыня может заинтересоваться мною: из какого черта и из какого интереса делать ей это?.. Рожицы смазливой у меня нет; богатства — тоже; ловкости военного человека не бывало; физики атлетической не имею.
Есть некоторый умишко, — да на что он им?.. В сем предмете они вкуса настоящего не знают».
— Потому что это прямо значит увезти ее от
мужа, да и на мужнины еще деньги!.. Очень уж это
будет благородно с моей стороны.
Письмо это, как и надобно
было ожидать, очень встревожило княгиню, тем более, что она считала себя уже несколько виновною против
мужа, так как сознавала в душе, что любит Миклакова, хоть отношения их никак не дошли дальше того, что успела подсмотреть в щелочку г-жа Петицкая.
Подчиняясь суровой воле
мужа, который, видимо, отталкивал ее от себя, княгиня хоть и решилась уехать за границу и при этом очень желала не расставаться с Миклаковым, тем не менее, много думая и размышляя последнее время о самой себе и о своем положении, она твердо убедилась, что никогда и никого вне брака вполне любить не может, и мечты ее в настоящее время состояли в том, что Миклаков ей
будет преданнейшим другом и, пожалуй, тайным обожателем ее, но и только.
— Я не поддамся, конечно… Я помню, как и тот мой
муж вздумал
было на меня кричать, что я долго одеваюсь на бал, я взяла да банкой с духами и пустила ему в лицо; но все же неприятно иметь в доме бури, особенно на старости лет…
— Это по лицу вашему видно: у моего
мужа именно такое выражение лица
было, — и я только говорить не хочу, но с ним после очень нехорошо
было!
Покуда все это происходило, Елпидифор Мартыныч занят
был новым делом: приездом княгини Григоровой и свиданием ее с
мужем.
Княгиня стала приближаться к кабинету
мужа; она заметно
была в сильном волнении. Елпидифор Мартыныч, все время прислушивавшийся к малейшему шуму, первый услыхал ее шаги.
— Но правда ли это, нет ли тут какой-нибудь ошибки, не другая ли какая-нибудь это Жиглинская? — спросила княгиня, делая вместе с тем знак барону, чтобы он прекратил этот разговор: она очень хорошо заметила, что взгляд князя делался все более и более каким-то мутным и устрашенным; чуткое чувство женщины говорило ей, что
муж до сих пор еще любил Елену и что ему тяжело
было выслушать подобное известие.
Из посторонних у нее бывал только Елпидифор Мартыныч, наблюдавший за ее здоровьем, и барон, который ей необходим
был тем, что устраивал ее дела по наследству от
мужа, в чем княгиня, разумеется, ничего не понимала да и заботиться об этом много не хотела, потому что сама думала скоро пойти вслед за князем.
— Может
быть!.. Во-вторых, мне кажется, княгиня до сих пор еще так сильно огорчена смертью
мужа…