Неточные совпадения
— Очень может
быть, по французской поговорке:
будь жаден, как кошка, и ты в жизни получишь вдвое больше
против того, чего стоишь! — произнес он не без грусти.
Он очень ясно чувствовал в голове шум от выпитого бургонского и какой-то разливающийся по всей крови огонь от кайенны и сой, и все его внимание в настоящую минуту приковалось к висевшей прямо
против него, очень хорошей работы, масляной картине, изображающей «Ревекку» [Ревекка — героиня библейских легенд, жена патриарха Исаака, мать Исава и Иакова.], которая, как водится, нарисована
была брюнеткой и с совершенно обнаженным станом до самой талии.
Елена все это время полулежала в гостиной на диване: у нее страшно болела голова и на душе
было очень скверно. Несмотря на гнев свой
против князя, она начинала невыносимо желать увидеть его поскорей, но как это сделать: написать ему письмо и звать его, чтобы он пришел к ней, это прямо значило унизить свое самолюбие, и, кроме того, куда адресовать письмо? В дом к князю Елена не решалась, так как письмо ее могло попасться в руки княгини; надписать его в Роше-де-Канкаль, — но придет ли еще туда князь?
— Стало
быть, мать
против этого? — допрашивала княгиня.
— Человек делает скверный, безнравственный поступок
против другого, убивает его, — говорила Елена, — и вдруг потом целое общество, заметьте, целое общество — делает точно такой же безнравственный поступок
против убийцы, то
есть и оно убивает его!
Такое предложение мужа княгиню в ужас привело: как!
Быть разводкой?.. Потерять положение в обществе?.. Не видеть, наконец, князя всю жизнь?.. Но за что же все это?.. Что она сделала
против него?..
Что он имеет с этой mademoiselle Еленой какую-то связь, для меня это решительно все равно; но он все-таки меня любит и уж, конечно, каждым моим словом гораздо больше подорожит, чем словами mademoiselle Елены; но если они
будут что-нибудь тут хитрить и восстановлять его
против меня, так я переносить этого не стану!
Впрочем, он княгиню считал совершенно правою и полагал, что если она полюбит кого-нибудь, так он не только что не должен
будет протестовать
против того, но даже обязан способствовать тому и прикрывать все своим именем!
Что же, это и отлично
будет!» — старался
было он с удовольствием подумать, но гнев и досада
против воли обуяли всем существом его, так что он, не поздоровавшись даже с другом своим, сел на стул и потупил голову.
— Мне кажется, что вам должно
быть очень совестно
против вашей жены, — проговорил он.
— Но ты только выслушай меня… выслушай несколько моих слов!.. — произнесла Елизавета Петровна вкрадчивым голосом. — Я, как мать,
буду говорить с тобою совершенно откровенно: ты любишь князя, — прекрасно!.. Он что-то такое дурно поступил
против тебя, рассердил тебя, — прекрасно! Но дай пройти этому хоть один день, обсуди все это хорошенько, и ты увидишь, что тебе многое в ином свете представится! Я сама любила и знаю по опыту, что все потом иначе представляется.
— Может
быть, я не спорю
против того; но как же, однако: вы беретесь, значит, и скажете ей?
Ее не на шутку начинали сердить эти злые отзывы Миклакова о князе. Положим, она сама очень хорошо знала и понимала, что князь дурно и, может
быть, даже нечестно поступает
против нее, но никак не желала, чтобы об этом говорили посторонние.
Усматривая из настоящего случая, до какой степени я иначе понимала мою обязанность
против того, как вы, вероятно, ожидали, я, к великому моему сожалению, должна просить вас об увольнении меня от настоящей должности, потому что, поступая так, как вы того желаете, я
буду насиловать мою совесть, а действуя по собственному пониманию, конечно,
буду не угодна вам».
Все сие послание камердинер в запертом кабинете тоже весьма долго переписывал, перемарал тоже очень много бумаги, и наконец, письмо
было изготовлено, запечатано, надписано и положено в почтовый ящик, а вечером Николя, по случаю собравшихся у отца гостей, очень спокойно и совершенно как бы с чистой совестью болтал с разными гостями. Он, кажется, вовсе и не подозревал, до какой степени
был гадок содеянный им
против княгини поступок.
Письмо это, как и надобно
было ожидать, очень встревожило княгиню, тем более, что она считала себя уже несколько виновною
против мужа, так как сознавала в душе, что любит Миклакова, хоть отношения их никак не дошли дальше того, что успела подсмотреть в щелочку г-жа Петицкая.
Гнев на Елену, на которую он очень рассердился, а частью и проходившие в уме князя, как бы
против воли его, воспоминания о том, до какой степени княгиня, в продолжение всей их жизни,
была в отношении его кротка и добра, значительно смягчили в нем неудовольствие
против нее.
— Это так, вы сильнее меня! — начал он, стараясь сохранить насмешливый тон. — Но
против силы
есть разные твердые орудия! — присовокупил он и положил руку на одно из пресс-папье.
Князь на это промолчал, и Елена, по выражению его лица, очень хорошо видела, что у него
был на уме какой-то гвоздик
против Жуквича.
Она
была очень длинная; потолок ее
был украшен резным деревом; по одной из длинных стен ее стоял огромный буфет из буйволовой кожи, с тончайшею и изящнейшею резною живописью; весь верхний ярус этого буфета
был уставлен фамильными кубками, вазами и бокалами князей Григоровых; прямо
против входа виднелся, с огромным зеркалом, каррарского мрамора […каррарский мрамор — белый мрамор, добываемый на западном склоне Апеннинских гор.] камин, а на противоположной ему стене
были расставлены на малиновой бархатной доске, идущей от пола до потолка, японские и севрские блюда; мебель
была средневековая, тяжелая, глубокая, с мягкими подушками; посредине небольшого, накрытого на несколько приборов, стола красовалось серебряное плато, изображающее, должно
быть, одного из мифических князей Григоровых, убивающего татарина; по бокам этого плато возвышались два чуть ли не золотые канделябра с целым десятком свечей; кроме этого столовую освещали огромная люстра и несколько бра по стенам.
— Ну да, оправдывайся Грибоедовым! — произнесла Анна Юрьевна и больше не в состоянии
была шутить: предложение барона заметно ее встревожило; лицо Анны Юрьевны, как бы
против воли ее, приняло недовольное выражение, так что барон, заметив это, немножко даже струхнул, чтоб она не передумала своего решения.
Огромную залу Оглоблиных Жуквич сумел так равномерно осветить, что ни в одном пункте ее не
было на волос темнее
против другого.
Читатель, может
быть, заметил, что почтенный правитель дел несколько изменил тон обращения с своим начальником, и причина тому заключалась в следующем:
будучи лет пять статским советником, Феодосий Иваныч имел самое пламенное и почти единственное в жизни желание
быть произведенным в действительные статские советники, и вот в нынешнем году он решился
было попросить Оглоблина представить его к этому чину; но вдруг тот руками и ногами
против того: «Да не могу!..
Елена между тем, после его посещения, сделалась еще более расстроенною: у ней теперь, со слов Миклакова о продолжающейся бедности польских эмигрантов, явилось
против Жуквича еще новое подозрение, о котором ей страшно даже
было подумать.
Елена не из таких
была характеров, чтобы равнодушно переносить подобные вещи: у ней час от часу все более и более накоплялось гнева
против Жуквича, так что в одно утро она не выдержала и нарочно послала за ним, чтобы он пришел к ней переговорить об одном деле.
— Прежде всего-с, — продолжал полковник, — я должен вам сказать, что я вдовец… Дочерей у меня две… Я очень хорошо понимаю, что никакая гувернантка не может им заменить матери, но тем не менее желаю, чтобы они твердо
были укреплены в правилах веры, послушания и нравственности!.. Дочерям-с моим предстоит со временем светская, рассеянная жизнь; а свет, вы знаете, полон соблазна для юных и неопытных умов, — вот почему я хотел бы, чтоб дочери мои закалены
были и, так сказать, вооружены
против всего этого…
— Вы, может
быть, слыхали, что у Анны Юрьевны
было училище, от которого она хоть и
была устранена, но тем не менее оно содержалось на счет ее, а потом и я стал его поддерживать… Приехав сюда и присмотревшись к этому заведению, я увидел, что те плохие порядки, которые завела там Анна Юрьевна и
против которых я всегда с нею ратовал, не только что не улучшились, но еще ухудшились.