Неточные совпадения
1-й купец.
Что «однако ж»? Стой твердо, потому один отвечать будешь! Ответчика за себя не поставишь. Как жил,
что делал? Так и так, мол, приятели. А у
тебя есть своя голова на плечах? Закон знаешь?
Ну, и шабаш, и кончен разговор.
Кисельников.
Ну, да во всяком случае я уж решился;
что сделано, того не воротишь. (Погуляеву.) А
ты что думаешь с собой делать?
Глафира.
Ну, и значит,
что ты дурак. Заплачь, Лизанька, заплачь.
Кисельников. Глаша,
ну я прошу
тебя!
Что хорошего, разговор пойдет.
Потому кто в суд пришел, он хоть и не виноват, а ему все кажется,
что его засудить могут; а взглянул
ты на него строго, у него и душа в пятки;
ну и пошел всем совать по карманам — перво-наперво, чтоб на него только ласково глядели, не пужали его; а потом, как до дела разговор дойдет, так опять за мошну, в другой раз.
Боровцова. Так кого ж
тебе стыдно? Нас,
что ли, или соседей? Так у нас по всему околотку, хоть на версту возьми, никто об этом и понимать-то не может. Берут взятки,
ну, значит, такое заведение, так исстари пошло, ни у кого об этом и сумления нет. Это
ты только один, по своей глупости, сумлеваешься.
Переярков. Вот
тебе пример: положим, у
тебя на опеке племянник;
ты — человек хороший, состоятельный, торговые дела делаешь, а они вышли ребята так себе, ни то ни се, к торговле склонности не имеют, а готовое проживать охота большая;
ну,
ты и попользовался от них сколько мог, видимо попользовался; а отчеты представлял безобразные и все такое; то есть не то
что ограбил, а себя не забыл. Виноват
ты или нет? Вот
тебе и задача. По закону
ты виноват!
Боровцов.
Ты говоришь,
что я — хороший человек, обстоятельный, так за
что ж меня судья под закон подведет?
Ну и значит, я буду прав. Настоящий-то судья должен знать, кого подвести под закон, кого нет. Если всех нас под закон подводить, так никто прав не будет, потому мы на каждом шагу закон переступаем. И
тебя, и меня, и его, надо всех в Сибирь сослать. Выходит,
что под закон-то всякого подводить нельзя, а надо знать кого. Так и этот опекун. Как
ты его осудишь? Каким манером? За
что?
Анна Устиновна.
Ну, где
тебе!
Ты лучше попроси хорошенько. Взять бы с него,
что придется, да и развязаться с ним. Много
тебе писать-то?
Неизвестный (развернув дело). Об
чем же
ты плачешь, мой милый? Видно, в первый раз.
Ну, теперь бери перо.
Неизвестный.
Что ты пишешь-то! Вот потеха!
Ну, да все равно! Вот ножичек. Почисти, чтобы видно было,
что тут была подпись.
Ну, вот так.
Ну, довольно! (Берет дело, складывает и кладет на стол.) Знаешь ли,
что ты наделал?
Анна Устиновна. Ах, да молчи
ты!
Что ты при нем-то!
Ну, очнется да вспомнит. Наладил одно и то же; не один раз я это от
тебя слышала.
Боровцов. Мир честной компании!
Ну, брат Кирюша, с
тебя спрыски.
Что ты приуныл? Этакое
тебе счастье, а
ты нос повесил.
Кисельников. Нет, Погуляев, бери их, береги их; Бог
тебя не оставит; а нас гони, гони! Мы вам не компания, — вы люди честные. У нас есть место, оно по нас. (Тестю.)
Ну, бери товар, пойдем. Вы живите с Богом, как люди живут, а мы на площадь торговать, божиться, душу свою проклинать, мошенничать.
Ну,
что смотришь! Бери товар! Пойдем, пойдем! (Сбирает свой товар.) Прощайте! Талан-доля, иди за мной… (Уходит.)
Анна Андреевна.
Ну что ты? к чему? зачем? Что за ветреность такая! Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже, совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет. Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, когда ты будешь вести себя, как прилично благовоспитанной девице; когда ты будешь знать, что такое хорошие правила и солидность в поступках.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин?
ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь //
Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
«Как недогадлива
ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? //
Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, //
Ты знаешь, непонятна я… // Да
что ж
ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —