Неточные совпадения
Кудряш.
Ну, да ведь с
тобой что толковать!
Ты у нас антик, химик!
Кудряш.
Ну, вот, коль
ты умен, так
ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи! Жаль,
что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.
Кабанова. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы я слышала, я бы с
тобой, мой милый, тогда не так заговорила. (Вздыхает.) Ох, грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет,
ну, и согрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори,
что хочешь, про меня. Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут.
Кабанова.
Что ты сиротой-то прикидываешься!
Что ты нюни-то распустил?
Ну, какой
ты муж? Посмотри
ты на себя! Станет ли
тебя жена бояться после этого?
Кабанова.
Ну,
ты помнишь все,
что я тeбe сказала? Смотри ж, помни! На носу себе заруби!
Кабанова. Разговаривай еще!
Ну,
ну, приказывай! Чтоб и я слышала,
что ты ей приказываешь! А потом приедешь, спросишь, так ли все исполнила.
Кабанов. Да
что ты такая?
Ну, прости меня!
Кабанов. Все к сердцу-то принимать, так в чахотку скоро попадешь.
Что ее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить!
Ну, и пущай она говорит, а
ты мимо ушей пропущай.
Ну, прощай, Катя!
Катерина.
Ну, так вот
что! Возьми
ты с меня какую-нибудь клятву страшную…
Дико́й.
Ну и, значит, нечего разговаривать.
Что я, под началом,
что ль, у кого?
Ты еще
что тут! Какого еще тут черта водяного!..
Кабанова.
Ну,
что ж
тебе нужно от меня?
Дико́й. Понимаю я это; да
что ж
ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце такое! Ведь уж знаю,
что надо отдать, а все добром не могу. Друг
ты мне, и я
тебе должен отдать, а приди
ты у меня просить — обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только;
ну, и в те поры ни за
что обругаю человека.
2-й.
Ну да, как же! Само собой,
что расписано было. Теперь, ишь
ты, все впусте оставлено, развалилось, заросло. После пожару так и не поправляли. Да
ты и пожару-то этого не помнишь, этому лет сорок будет.
Дико́й (сердясь более и более). Слышал,
что шесты, аспид
ты этакой; да еще-то
что? Наладил: шесты!
Ну, а еще
что?
Дико́й (топнув ногой). Какое еще там елестричество!
Ну как же
ты не разбойник! Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а
ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться.
Что ты, татарин,
что ли? Татарин
ты? А? говори! Татарин?
Борис.
Ну, как же
ты думаешь,
что она может сделать?
Кабанова. Молчи
ты! Вот оно
что!
Ну, с кем же?
Кабанов.
Ну, да. Она-то всему и причина. А я за
что погибаю, скажи
ты мне на милость? Я вот зашел к Дикуму,
ну, выпили; думал — легче будет; нет, хуже, Кулигин! Уж
что жена против меня сделала! Уж хуже нельзя…
Катерина.
Ну, прости меня! Не хотела я
тебе зла сделать; да в себе не вольна была.
Что говорила,
что делала, себя не помнила.
Катерина. На беду я увидала
тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то
что! Да еще впереди-то сколько!
Ну, да
что думать о том,
что будет! Вот я теперь
тебя видела, этого они у меня не отымут; а больше мне ничего не надо. Только ведь мне и нужно было увидать
тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала,
что ты на меня сердишься, проклинаешь меня…
Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучно мне было по
тебе, вот
что;
ну, вот я
тебя увидала…
Борис.
Ну,
что же
ты сказать-то хотела?
— И что тебе, что тебе в том, — вскричал он через мгновение с каким-то даже отчаянием, —
ну что тебе в том, если б я и сознался сейчас, что дурно сделал? Ну что тебе в этом глупом торжестве надо мною? Ах, Соня, для того ли я пришел к тебе теперь!
Анна Андреевна.
Ну что ты? к чему? зачем? Что за ветреность такая! Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже, совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет. Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, когда ты будешь вести себя, как прилично благовоспитанной девице; когда ты будешь знать, что такое хорошие правила и солидность в поступках.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин?
ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь //
Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
«Как недогадлива
ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? //
Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, //
Ты знаешь, непонятна я… // Да
что ж
ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —