Неточные совпадения
Сосипатра. У женщин, коли мужчина хорош
да ей нравится, так он
уж и умен, и образован; это я по себе знаю. И вы, господа, дождетесь,
что вас будут считать умными.
Аполлинария. Ах, боже мой! Ну вот, подите говорите с человеком!
Да что вы, или у вас глаз нет, или
уж о себе очень много мечтаете!
Аполлинария.
Да уж, конечно, не ваша философия. Теперь на нее мода прошла. Теперь нужен простой, натуральный ум. Я надеюсь, господа,
что я не глупа.
Аполлинария.
Да перестаньте! как вам не стыдно! про меня, пожалуй, говорите
что хотите; а про жену не смейте! Она вас
уж так любит,
что и представить себе невозможно.
Окоемов. Вы
уж очень разборчивы;
чем же Федя Олешунин не кавалер! Один недостаток: сам себя хвалит.
Да это не порок. Человек милый; я его очень люблю.
Зоя.
Да,
уж лучше одним проскучать,
чем слушать глупые анекдоты Пьера или Жоржа.
Окоемов.
Да уж и вы-то хороши!
что у вас за интересы,
что за разговоры, как вас послушать. Вы таких людей, как Федор Петрович, должны на руках носить. Он один затрогивает серьезные вопросы, один возмущается вашей мелочностью и пустотой. Проще сказать, он один между нами серьезный человек. Я не говорю, чтобы в нашем городе
уж совсем не было людей умнее и дельнее Федора Петровича; вероятно, есть немало.
Лотохин. Ах ты курочка моя! Ишь ты, выдумала!
Да такая женщина может с ума свести. Ведь
уж я старик, а и меня ты за живое задела. Такая ты милая, хорошая сегодня,
что вот все посматриваю, с которой стороны поцеловать тебя, чтобы туалету не нарушить.
Лотохин.
Что уж! Очаровательница! хороша-то хороша,
да умеешь и товар лицом показать; ну, мужчинам-то и смерть.
Сусанна. Ну, благодарю.
Да, вот с таким человеком можно говорить обо всем; ну, а
уж с другим ни за
что бы…
Сосипатра.
Да ей некогда еще скучать-то: вчера целый вечер проболтали; а нынче встали поздно,
да на туалет она употребляет часа три — вот и все время. Я успела
уж с ней подружиться: такая милая! Она несколько раз заговаривала об Окоемове, но я уклонялась от разговора: я уверяла ее,
что его нет в городе,
что он в деревне или на охоте и
что его ждут сегодня вечером или завтра. Мне нужно только выиграть время.
Сосипатра.
Да, убиваются об этих миллионах не только холостые, а даже и женатые. Об
чем они-то хлопочут, я
уж не понимало. Разве хотят с женами развестись.
Оболдуева.
Да,
уж вам теперь жениться нельзя и любить постороннюю женщину грех; потому
что вы в законе живете.
Сосипатра.
Да уж я ей сказала,
что вы здесь.
Нет, я еще молод для крупных операций. Надо больше хладнокровия… Надо мной насмеялись, как над мальчишкой! И ведь было заметно… ведь я чувствовал,
что тут что-то не так. Миллионы-то меня
уж очень отуманили, Пьер. Кажется, посади передо мной куклу
да скажи,
что это Оболдуева, я и то бы стал ручки целовать. Куда же я гожусь после этого? На серьезное, честное дело не способен, при большом плутовстве — теряюсь; остается только мелкое мошенничество.
Влас отвечал задумчиво: // — Бахвалься! А давно ли мы, // Не мы одни — вся вотчина… // (Да… все крестьянство русское!) // Не в шутку, не за денежки, // Не три-четыре месяца, // А целый век…
да что уж тут! // Куда уж нам бахвалиться, // Недаром Вахлаки!
Феклуша. Бла-алепие, милая, бла-алепие! Красота дивная!
Да что уж говорить! В обетованной земле живете! И купечество все народ благочестивый, добродетелями многими украшенный! Щедростию и подаяниями многими! Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлушко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых.
— Да им что же больше остается? — горько осклабился Смердяков, — и кто же им поверит после всех тех улик? Дверь-то Григорий Васильевич отпертую видели-с, после этого как же-с.
Да что уж, Бог с ними! Себя спасая, дрожат…
Да чего уж тут: вот только будь эта mademoiselle Лебядкина, которую секут кнутьями, не сумасшедшая и не кривоногая, так, ей-богу, подумал бы, что она-то и есть жертва страстей нашего генерала и что от этого самого и пострадал капитан Лебядкин «в своем фамильном достоинстве», как он сам выражается.
Неточные совпадения
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там //
Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Так он писал темно и вяло // (
Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся,
уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой
уж час. // Онегин, верно, ждет
уж нас».
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? //
Да Ольга слово
уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! //
Уж хитрость ведает она, //
Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг,
уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… //
Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил только: «Понимаешь!» — а
уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.