Неточные совпадения
Не перечьте вы мне, Христа ради, отучится Дуня, вам же все останется, — не везти же мне тогда добро из обители…» И
на то поворчала Манефа, хоть и держала
на уме: «Подай-ка, Господи, побольше таких благодетелей…» И сдержал
свое обещанье Марко Данилыч: когда взял обученную дочку из обители — все покинул матери Манефе с сестрами.
Всем доставалось — клял и ругал в
уме своем Марко Данилыч бурлаков, клял и ругал водяного за то, что уехал
на завтрак, чайников клял-проклинал, что вздумали в самый тот день завтраком задобрить начальство, даже Никиту клял и ругал, зачем завтрак сготовил…
— Что ж, по-твоему? Иосиф-то патриарх без
ума, что ли, подписом
своим те правила утверждал? — вспыхнув досадой
на противоречие приятеля, возвысил голос Марко Данилыч. — Не греши, Зиновей Алексеич, то памятуй, что праздное слово
на страшном су́дище взыщется. Ведь это, прямо сказать, богохульство. Так али нет?
Только и было теперь у ней
на уме: «Скоро ли, скоро ль тятенька кончит
свои разговоры?» Насилу дождалась.
Одному из них, какому-то и телом, и
умом жиденькому баричу, ни слова по-русски не знавшему, тщедушный
свой век где-то
на теплых водах в чужих краях изживавшему, доставались и Орехово поле, и Рязановы пожни, и Тимохин бор.
Все еще волновали Смолокурова привезенные Корнеем вести. Пленный брат из
ума не выходил, а любовь к дочери и жадность к деньгам не позволяли решиться
на выкуп. А тут еще Дарья Сергевна со
своими опасеньями.
«Хочу из них сделать сельских хозяев», — писал он к старым
своим приятелям, и нельзя было разуверить друзей его, что бывший их однополчанин обносился
умом и
на вышке у него стало не совсем благополучно.
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех
на уме, что, ежели складочные деньги попадут к Орошину, охулки
на руку он не положит, — возись после с ним, выручай
свои кровные денежки. И за то «слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя. Кто себе враг?.. Никто во грех не поставит зажилить чужую копейку.
— Нешто твой Патап Максимыч не знает, что и́нокиням
на свадьбах да
на кстинах быть не подобает?.. — не в меру распалившись, кричала она
на всю обитель. — С
ума, что ли, вы сошли со
своим хозяином!.. Нá смех, что ли, он послал тебя? Вон, сейчас же вон из обители!.. Чтобы духом твоим не пахло здесь!..
Приехавши в Луповицы, барышня с большого
ума вздумала пасти лошадей
на своей земле верст без малого за сто.
И Дарью Сергевну сколько раз оскорбляла я, а она ведь мне была вместо матери,
на руках
своих вынянчила, научила, как умела, уму-разуму, полюбила, как родную дочь…
— Сама не знаю, — отвечала Аграфена Петровна. — По Марке Данилыче причитала, а потом, ровно не в
своем уме, Бог знает что говорила, какое-то несообразное — я понять не могла. На-ка выкушай, это облегчит.
Не ответила Дуня, но с тех пор Петр Степаныч не сходил у нее с
ума. И все-то представлялся он ей таким скорбным, печальным и плачущим, каким видела его в грезах в луповицком палисаднике. Раздумывает она, как-то встретится с ним, как-то он заговорит, что надо будет ей отвечать ему. С ненавистью вспоминает Марью Ивановну, что воспользовалась душевной ее тревогой и, увлекши в
свою веру, разлучила с ним
на долгое время. Про Фленушку и про поездку Самоквасова в Комаров и помина нет.
— Ах ты, дурафья безумная! — вскрикнул
на нее Патап Максимыч. — Даже рожденья
своего не жалеет. У скотов даже этого не бывает, и у них мать детеныша бережет… Не тебе бы, дура, мужа бить да стегать, ему бы следовало тебе хорошую выволочку задать! Плох, больно плох он у тебя и
на то даже
умом не вышел, чтобы жену учить!
А у самого не то
на уме. «Если бы только из заволжских лесов выбраться, уехал бы к старым
своим благодетелям, авось бы поладили как-нибудь».
Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем. Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в лицо, были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня было
свое на уме.
Устинья Наумовна. Да ишь ты, с вами не скоро сообразишь, бралиянтовые. Тятенька-то твой ладит за богатого: мне, говорит, хотя Федот от проходных ворот, лишь бы денежки водились, да приданого поменьше ломил. Маменька-то вот, Аграфена Кондратьевна, тоже норовит в свое удовольствие: подавай ты ей беспременно купца, да чтобы был жалованный, да лошадей бы хороших держал, да и лоб-то крестил бы по-старинному. У тебя тоже
свое на уме. Как на вас угодишь?
Неточные совпадения
Свой слог
на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам
своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной,
умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою //
На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого
свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием
своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Дни мчались: в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с
ума. // Весна живит его: впервые //
Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы в санях. //
На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает //
На улицах разрытый снег. // Куда по нем
свой быстрый бег
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила
на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению
своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и
ум, живут как-то вполовину,
на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
Часто, право, думаю: «Ну, зачем столько
ума дается в одну голову? ну, что бы хоть каплю его в мою глупую, хоть бы
на то, чтобы сумел дом
свой держать!