Неточные совпадения
Опять же рыбу, как ни посоли, всю съедят, товар на
руках не останется; серому
человеку та только рыба и лакома, что хорошо доспела, маленько, значит, пованивает.
— Будет с тебя, милый
человек, ей-Богу, будет, — продолжал Архип, переминаясь и вертя в
руках оборванную шляпенку. — Мы бы сейчас же разверстали, по скольку на брата придется, и велели бы Софронке в книге расписаться: получили, мол, в Казани по стольку-то, аль там в Симбирске, что ли, что уж, тебе виднее, как надо писать.
— Давеча, только что изволили съехать с баржей, они гурьбой-с!.. — пожимая левым плечом и слегка откинув правую
руку, ответил грозному хозяину Фадеев. — Цела половина сбежала-с. Шестьдесят
человек.
Ни сам он, ни Татьяна Андревна не знали, какие книги пригодны и какие дочерям в
руки брать не годится, потому и спрашивали старичка учителя и других знающих
людей, какие надо покупать книги.
Тут Татьяна Андревна совсем уж растерялась. Сложив
руки на груди и умильно поглядывая на молодого
человека, сказала ему...
— Что ж из того, что доверенность при мне, — сказал Зиновий Алексеич. — Дать-то он мне ее дал, и по той доверенности мог бы я с тобой хоть сейчас по
рукам, да боюсь, после бы от Меркулова не было нареканья… Сам понимаешь, что дело мое в этом разе самое опасное. Ну ежели продешевлю, каково мне тогда будет на Меркулова-то глаза поднять?.. Пойми это, Марко Данилыч. Будь он мне свой
человек, тогда бы еще туда-сюда; свои, мол,
люди, сочтемся, а ведь он чужой
человек.
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвою молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в
руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы Господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба Божия Петра и найдет ли она счастье в том
человеке.
Встречаясь со знакомыми, Доронин под
рукой разузнавал про Веденеева — каков он нравом и каковы у него дела торговые. Кто ни знал Дмитрия Петровича, все говорили про него похвально, отзывались как о
человеке дельном и хорошем. Опричь Смолокурова, ни от кого не слыхал Зиновий Алексеич худых вестей про него.
Осторожно поддерживает его под
руку молодой
человек, надо думать, приказчик, взятый хозяином ради сохранности.
К полевой работе Герасим тоже не прилагал старанья —
люди пашню пахать, а он
руками махать,
люди на поле жать, а ему бы под межой лежать…
Было время, когда наши предки, мощной
рукой Петра Великого выдвинутые из московского застоя в жизнь западную, быстро ее усвоили, не разбирая дурного от хорошего, пригодного русскому
человеку от непригодного.
— Полно, родная, перестань убиваться, — любовно молвил он ей, положив
руку на ее плечо. — Бог не без милости, не унывай, а на него уповай. Снова пошлет он тебе и хорошую жизнь и спокойную. Молись, невестушка, молись милосердному Господу — ведь мы к нему с земной печалью, а он, свет, к нам с небесной милостью. Для того и не моги отчаиваться, не смей роптать. То знай, что на каждого
человека Бог по силе его крест налагает.
— Знающие
люди доподлинно так заверяют, — спокойно ответил Чубалов. — Опять же у нас насчет самых редкостных вещей особые записи ведутся. И так икона с записью. Была она после также комнатной иконой у царевны Евдокии Алексеевны, царя Алексея Михайловича меньшой дочери, а от нее господам Хитровым досталась, а от них в другие роды пошла, вот теперь и до наших
рук доспела.
А есть давали только по чуреку в день на
человека, а как руки-то у нас были назад скручены, так басурманы из своих
рук нас кормили.
— Ах, милая моя, дорогая Марья Ивановна, — после короткого молчанья, нежно ласкаясь к ней и целуя
руку, заговорила Дуня. — Хоть бы глазком взглянуть на тех чудных
людей, хоть бы словечко одно услышать от них.
— Оттого
люди Божьи и плещут
руками.
— Увидишь
людей Божьих, и мужчин и женщин вместе, в одних белых рубашках, с пальмами в
руках — и тоже соблазнишься?.. А между тем тут тайна. Почему святых, праведных зовут «
людьми Божьими»? Потому что запечатлены они печатью Бога живого.
Там сказано: «Вот множество
людей ото всех племен стоят пред престолом и пред агнцем в белых одеждах с пальмовыми ветками в
руках и восклицают громким голосом…».
Потому
люди Божьи и «радеют» Господу в белых одеждах с пальмами в
руках…
— Ну хорошо, — молвила Варенька. — А где ж ты видала, чтобы птица летала одним крылом? Понимаешь теперь, почему Божьи
люди крестятся обеими
руками?
Был тот конторщик
человек пожилой, немногим помоложе господ, грамоте знал, силен был в счетоводстве, вел книги по имению и служил правой
рукой Андрею Александрычу по управленью деревнями.
Тихоней горожане прозвали Степана Алексеича и открыто говаривали, что украсть у тихони и Бог не взыщет, и
люди не осудят — тащи со двора, что кому полюбилось да под
руку попало.
А на селе у колодца вкруг юродивого такой сход собрался, что
руки сквозь
людей не просунуть.
Только что кончили эту псáльму, по знаку Николая Александрыча все вскочили с мест и бросились на средину сионской горницы под изображение святого духа. Прибежал туда и блаженный Софронушка. Подняв
руки кверху и взирая на святое изображение, жалобным, заунывным напевом Божьи
люди запели главную свою песню, что зовется ими «молитвой Господней».
Громче и громче раздавалась хлыстовская песня. Закинув назад головы, разгоревшимися глазами смотрели Божьи
люди вверх на изображение святого духа. Поднятыми дрожащими
руками они как будто манили к себе светозарного голубя. С блаженным сделался припадок падучей, он грянулся оземь, лицо его исказилось судорогами, вокруг рта заклубилась пена. Добрый знак для Божьих
людей — скоро на него «накатило», значит, скоро и на весь собор накати́т дух святой.
И, стоя на коленях, подняв кверху
руки, потрясая пальмовыми ветвями и махая платками, «манят» Божьи
люди святого духа...
Кончилась новая песня, но все еще оставались на коленях с воздетыми
руками, умиленно взирая на изображение святого духа, парящего середи девяти чинов ангельских. Стали потом Божьи
люди класть земные поклонны и креститься обеими
руками, а Николай Александрыч читал нараспев...
И на всех махала Катенька платком, что был в
руках у ней. Покровцем называют его Божьи
люди.
К Марье Ивановне подошла, хоть та и сидела одаль от круга Божьих
людей. Встала Марья Ивановна, перекрестилась обеими
руками, поклонилась в землю и осталась на коленях. Затрубила пророчица в трубу живогласную...
А из-под земли, из-за кустов, изо всех оврагов выбегают какие-то ужасные, неведомые
люди, дикие крики их трепет наводят, в
руках топоры и ножи…
Там сидели Божьи
люди, у всех в
руках зажженные свечи, пальмы лежали возле. Стоя у стола, Николай Александрыч держал крест и Евангелие.
По слову Марьи Ивановны, Дуня перекрестилась обеими
руками и поклонилась в землю Николаю Александрычу. Он тем же ответил ей. Потом Марья Ивановна подводила ее к каждому из
людей Божьих и на каждого она крестилась, и каждому отдавала земной поклон. И они тем же ей отвечали, поздравляя с обновлением души, с крещением святым духом. Поздравляли друг друга с прибылью для корабля, с приводом новой праведной души.
— Тяжеленьки условия, Никита Федорыч, оченно даже тяжеленьки, — покачивая головой, говорил Марко Данилыч. — Этак, чего доброго, пожалуй, и покупателей вам не найти… Верьте моему слову —
люди мы бывалые, рыбное дело давно нам за обычай. Еще вы с Дмитрием-то Петровичем на свет не родились, а я уж давно всю Гребновскую вдоль и поперек знал… Исстари на ней по всем статьям повелось, что без кредита сделать дела нельзя. Смотрите, не пришлось бы вам товар-от у себя на
руках оставить.
Человек шесть либо семь сергачских татар, сильных, крепких, с широкими плечами и голыми жилистыми
руками, упаковывали макарьевские товары, накупленные Субханкуловым для развоза по Бухаре, Хиве, киргизским степям.
Повел
рукой градоначальник, ругнулся вполголоса — и почтительно отхлынула разнородная толпа. Возле Марка Данилыча остались Дарья Сергевна да еще чиновные
люди и приказчики.
Но запали пути в среду прежнюю, те
люди, что недавно на
руках его носили, клянут теперь как отступника, как изменника.
—
Человек в чем родился, в том и помри, — сказал на то Патап Максимыч. — Веру переменить — не рубаху сменить. А ежели до́ Бога, так я таких мыслей держусь, что, по какой вере ему ни молись, услышит он созданье
рук своих. На что жиды — плут на плуте, мошенник на мошеннике, и тех Господь небесной манной кормил. Без конца он милосерд.
Слышит, что и теперь у подошвы Арарата новый христос Максим, пророк, первосвященник и царь
людей Божьих, слышит, что он короновался и, подражая царю Давиду, с гуслями в
руках радел на деревенской улице.
Вспомнила Дуня об изображении Амвросия Медиоланского. Быстрым движеньем
руки распахнула раму, вскочила на подоконник и, раскрыв ставни, выпрыгнула в палисадник. Другого выхода ей не было, дом наполнен был
людьми Божьими — ее бы остановили и отдали на жертву Денисову. В отчаянии она и кинулась в окно, между тем как араратский пророк изо всех сил старался ржавым ключом отпереть входную дверь кладовой.
— Не слыхали разве? — сказал отец Прохор. — Про это не любят они рассказывать. Отец ведь тоже был в этой самой ереси, а как
человек был знатный и богатый, то никто к нему и прикоснуться не смел. Сильная
рука у него была в Петербурге, при самом царском дворе находились друзья его и благоприятели. А все-таки не избежал достойной участи — в монастырь сослали, там в безысходном заточенье и жизнь скончал.
Вздумают здешние господа пожаловаться —
рука у них сильная, а я
человек маленький, безо всякой защиты.
— Ах, ничего ты не знаешь, моя сердечная… И того не знаешь, что за зверь такой эта Марья Ивановна. Все от нее сталось. Она и в ихнюю веру меня заманила!.. Она и к Денисову заманила!.. — вскликнула Дуня, стыдливо закрыв
руками разгоревшееся лицо. — Все она, все она… На всю жизнь нанесла мне горя и печали! Ох, если б ты знала, Груня, что за богопротивная вера у этих Божьих
людей, как они себя называют! Какие они Божьи
люди?.. Сатаны порожденья.
— Я, матушка,
человек не здешний, — сказал Патап Максимыч. — Никого из здешних обывателей не знаю, приехал сюда по давнему приятельству с Марком Данилычем единственно для того, чтоб его дела устроить. А насчет похоронного поговорите с Дарьей Сергевной. Это все на ее
руках — как решит, так и быть тому.
Патап Максимыч своими
руками отпер железный сундук. На столе, поставленном возле, стал он раскладывать найденные бумаги — в одну сторону откладывать тучные пачки серий, ломбардные билеты, наличные деньги; по другую векселя — и сохранные расписки, в третью сторону клал купчие крепости и закладные разных
людей. Особо клал Патап Максимыч счета и торговые книги, особо контракты и условия. Завещания не нашлось.
Был он прежде забубенным ветрогоном, проказил на все
руки, теперь переменился,
человека узнать нельзя.
— Во всем я у него виноват, — горько промолвил Василий Борисыч. — С тоски погулять пойдешь, на
людей поглядеть, и тут шуму да гаму не оберешься. Наплетут невесть чего, чего никогда и не бывало. Просто до того я дошел, дядюшка Никифор Захарыч, что хоть
руки на себя наложить, так в ту же пору.
Тут старый Пантелей, не тревожа народ в деревне, пошел в работные избы
людей подымать, чтоб они на воров осторожней облаву сделали и, окружив их со всех сторон,
руками перехватали бы.
Было их всего
человек двадцать, у ворот каждого дома в Осиповке стало по
человеку, у кого дубина в
руках, у кого веревка!