Неточные совпадения
Ден пять прошло после тех разговоров. Про отправленье Дунюшки на выучку и помина нет. Мать Макрина каждый раз заминает разговор о том, если зачнет его Марко Данилыч, то же делала и Дарья Сергевна.
Иначе нельзя было укрепить его в намеренье, а то, пожалуй, как раз найдет на него какое-нибудь подозренье. Тогда уж ничем
не возьмешь.
— Эк как возлюбил ты этого Меркулова… Ровно об сыне хлопочешь, — лукаво улыбнувшись, молвил Смолокуров. —
Не тужи, Бог даст, сварганим. Одно только, к Орошину ни под каким видом
не езди,
иначе все дело изгадишь. Встретишься с ним, и речи про тюленя́
не заводи. И с другим с кем из рыбников свидишься и тем ничего
не говори. Прощай, однако ж, закалякался я с тобой, а мне давно на караван пора.
Ты у меня и
не смей
иначе звать, как меня тетушкой, его дядюшкой, их сестрицами…
Не и́наче надо думать, что колдунья назло нашей матушке бесовскою силой все это дело оборудовала.
— Спешить
не спеши, а все-таки маленько поторапливайся, — перебил Доронина Марко Данилыч. — Намедни, хоть и сказал тебе, что Меркулову
не взять по рублю по двадцати, однако ж, обдумав хорошенько, эту цену дать я готов, только
не и́наче как с рассрочкой: половину сейчас получай, пятнадцать тысяч к Рождеству, остальные на предбудущую ярманку. Процентов
не начитать.
— Трудно, милая, трудно, — отвечала Марья Ивановна. — В тайны сокровенные надо входить постепенно,
иначе трудно понять их… Вам странными, непонятными показались мои слова, что надо умереть прежде смерти… А для меня это совершенно ясно… Ну поймете ли вы, ежели я вам скажу:
не той смертью, после которой мертвого в землю зарывают, надо умереть, а совсем иною — тайною смертью.
Кто
не успел старых долгов получить или
не сделался как-нибудь
иначе с должником, тот рассылает надежных людей по всем пристаням, по всем выездам,
не навострил бы тот лыжи тайком.
— То совсем иное дело, — медленно, важно и спокойно промолвил Марко Данилыч. — Был тогда у нас с тобой
не повольный торг, а долгу платеж. Обойди теперь ты всю здешнюю ярманку, спроси у кого хочешь, всяк тебе скажет, что так же бы точно и он с тобой поступил, ежели бы до него такое дело довелось.
Иначе нельзя, друг любезный, на то коммерция. Понимаешь?
— Эти книги нельзя читать как попало. Надо знать, какую после какой читать, — сказала Марья Ивановна. —
Иначе все в голове может перепутаться. Ну да я тебе растолкую, чего
не понимаешь… Нарочно для того подольше у вас погощу.
Иначе беда: Луповицкий барин знатный, генерал,
не одно трехлетие губернским предводителем служил,
не только в своей губернии, но в Петербурге имел вес.
Хоть и противно было Луповицким, а все-таки сзывали они изредка соседей на кормежку —
иначе нельзя,
не покормишь — как раз беду накачают.
Так ли,
иначе ли, надо сделать, чтоб ей
не было из него выхода».
Никогда, милый друг мой,
не должно действовать под первым впечатлением,
иначе это будет опрометчивостью.
Хотя ему на часть и доставался всегда овес похуже и Селифан
не иначе всыпал ему в корыто, как сказавши прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это все-таки был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием и часто засовывал длинную морду свою в корытца к товарищам поотведать, какое у них было продовольствие, особливо когда Селифана не было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все были недовольны.
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и нет? Конечно, так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а
не иначе!»
Неточные совпадения
— А согласны ли вы, — сказал он вслух, — погостить у брата денька два?
Иначе он меня
не отпустит.
Немного спустя принесли к нему, точно, приглашенье на бал к губернатору, — дело весьма обыкновенное в губернских городах: где губернатор, там и бал,
иначе никак
не будет надлежащей любви и уважения со стороны дворянства.
Начал он заводить между ними какие-то внешние порядки, требовал, чтобы молодой народ пребывал в какой-то безмолвной тишине, чтобы ни в каком случае
иначе все
не ходили, как попарно.
— Мне странно, право: кажется, между нами происходит какое-то театральное представление или комедия,
иначе я
не могу себе объяснить… Вы, кажется, человек довольно умный, владеете сведениями образованности. Ведь предмет просто фу-фу. Что ж он стоит? кому нужен?
У нас
не то: у нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить совсем
иначе, нежели с тем, у которого их триста, а с тем, у которого их триста, будут говорить опять
не так, как с тем, у которого их пятьсот, а с тем, у которого их пятьсот, опять
не так, как с тем, у которого их восемьсот, — словом, хоть восходи до миллиона, всё найдутся оттенки.