Неточные совпадения
— Господи!.. Царю Небесный, милостивый!.. — глядя на дочку, с трудом шептала умиравшая. — Даруй ей, Господи, быть
всегда радостной… даруй ей, Господи…
не знавать большой кручины…
Дарья Сергевна тому
не препятствовала, видя, как скромна, как добра, чиста и в мыслях своих непорочна тихая, нежная,
всегда немножко грустная,
всегда к чуждому горю чуткая богоданная дочка Патапа Максимыча.
Не по себе стало, наконец, Петру Степанычу,
не может он придумать, что сталось с Марком Данилычем;
всегда с ним был он ласков и разговорчив, а тут ровно что на него накатило.
Живя на мельнице, мало видели они людей, но и тогда, несмотря на младенческий еще почти возраст,
не были ни дики, ни угрюмы, ни застенчивы перед чужими людьми, а в городе, при большом знакомстве, обходились со всеми приветно и ласково,
не жеманились, как их сверстницы, и с притворными ужимками
не опускали, как те, глаз при разговоре с мужчинами,
не стеснялись никем,
всегда и везде бывали веселы, держали себя свободно, развязно, но скромно и вполне безупречно.
— Наше дело, Марко Данилыч, еще
не опоздано, — заметил Веденеев. — Оно
всегда под самый конец ярманки решается.
Не нами началось,
не нами и кончится.
Всегда думал он, что, как скоро у него тех часов
не станет, беды и напасти найдут на него…
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце
не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и чувства, и волю, и разум.
И
не стерпела
всегда сдержанная в своих порывах Манефа… Крепко прижала она к сердцу Фленушку и сама зарыдала над ней.
У него на подводе
всегда много ящиков, расставляет, бывало, он их и раскладывает деревенские лакомства; и в накладе никогда
не остается.
— Ежели можно будет исполнить ваше желанье,
всегда готова, — сказала Марья Ивановна. — Только я, право,
не знаю.
Потому зимних рам в спальне он
не выставлял, а дверь
всегда держал на заперти.
У пламя вы, други, стойте,
не озябьте,
Надо утешати батюшку родного,
Агнца дорогого, сына всеблагого,
Авось наш Спаситель до нас умилится,
В наших сокрушенных сердцах изволит явиться,
С нами вместе будет, покажет все лести,
Наших сил
не станет тайну всю познати,
Надо крепким быти и
всегда молиться,
Тогда и злодей от нас удалится.
Набеги разбойников и нередко бунтовавших инородцев, нескончаемые поземельные тяжбы, а больше всего непорядки, возникшие с тех пор, как люди из хороших родов перестали сидеть в настоятелях обители Всемилостивого Спаса, а в монахи начали поступать лишь поповичи да отчасти крестьяне, отъем населенных
не одною тысячью крестьян имений — довели строенье князя Хабарова до оскуденья; затем в продолжение многих десятков лет следовал длинный ряд игумнов из поповичей, как
всегда и повсюду, мало радевших о монастырских пользах и много о собственной мамоне и кармане.
Никогда
не отпиралась она, и ключ от нее
всегда был в кармане у Николая Александрыча.
—
Всегда обещаюсь пребывать в заповедях истинной веры, никогда
не поругаю свою поручительницу.
— А кто их знает, что они делают, — отвечала Аграфена Ивановна. — А надо думать, что у них нéспроста что-нибудь… Недоброе что-то у них кроется, потому что доброму человеку с какой же стати от людей хорониться? А они
всегда на запоре, днем ли, ночью ли — никогда
не пущают к себе. Мудреные!..
Опять же Марко Данилыч
не за морями — отсюда
всегда можно весточку дать.
А он в первый раз еще был в доме у Марка Данилыча, да и Марко Данилыч ни в Осиповке, ни в Красной Рамени у Чапурина
не бывал никогда. Были в знакомстве, но таких знакомств у Патапа Максимыча было многое множество. Хлеб-соль меж собой водили, но
всегда где-нибудь на стороне.
Опытные в наживе соседи находили, что краденое обходится
всегда дешевле купленного, и оттого косили и травили липутинские покосы,
не считая того грехом.
А он-то, родимый, будто и
не замечал того,
всегда был ласков и приветлив ко мне, больше всего на свете любил меня!..
— Об этом, отец Прохор, нечего и толковать, — сказал Поликарп Андреич. — Опричь того, что Марку Данилычу я
всегда и во всякое время со всякой моей радостью готов услужить, насколько сил и уменья станет, мы бы и по-человечеству должны были принять участие в таком несчастье Авдотьи Марковны.
Не соскучилась бы только у нас, — прибавил он, обращаясь к Дуне.
— Знаю я ее, знаю, — торопливо молвила Аграфена Петровна. — С год тому назад сделала она для меня такое благодеяние, что никогда его нельзя забыть. Маленькую дочку мою от верной смерти спасла — из-под каретных колес ребенка выхватила.
Не будь Марьи Ивановны, до смерти бы задавили мою девочку…
Всегда Богу за нее молюсь и почитаю благодетельницей.
— Как вам угодно, а я
всегда готова, — ответила Дуня. — Только, уж сделайте милость, устройте, сколько можно, наши дела. Ведь я ничего в них
не понимаю и сделать ничего
не умею. А кроме вас, у меня нет никого, кто бы помог.
Не увлекайся мирской суетой и помни
всегда, что
не в ней заключается полнота духа, праведное восхищение и душевный ни с чем
не сравнимый восторг.
А обряд
не вера, и церковь его
всегда может изменить.
— По мне, тятенька,
не только в этаком случае, а
всегда, во всю жизнь мою, рада я для Дуни всякие хлопоты на себя принять, — ответила Аграфена Петровна.
Работники
всегда бывают чутки к хозяйским делам, давно они уже заметили, что Патап Максимыч зятя в грош
не ставит, на каждом шагу глумится над ним и считает ни на что
не годным.
Несмотря на все предосторожности, в тот же день проведали в Осиповке про ночные похождения Василья Борисыча. Худые вести
всегда опережают. Тотчас после обеда
не только насмешки, но самые крепкие ругательства и громкие окрики привелось ему выслушать от Патапа Максимыча.
— Какими это судьбами
не в урочное время пожаловал к нашему убожеству? — тихо промолвила мать Филагрия. — В прежние годы летом
всегда приезжал, а теперь вдруг перед Масленицей. Уж здоровы ли все, Ермолай Васильич и домашние его?
— Нет, — сказал Алексей. — Всего моего житья у него и полугода
не было. Когда воротился я в Осиповку, хоронили старшую дочку хозяина. После похорон немного дней прошло, как он меня рассчитал. И так рассчитал, что, проживи я у него и два года и больше того, так по уговору и получать бы
не пришлось. На этом я ему
всегда на всю мою жизнь, сколько ее ни осталось, буду благодарен.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он
всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Негодованье, сожаленье, // Ко благу чистая любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он
не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил //
Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, //
Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал:
не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Как он, она была одета //
Всегда по моде и к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть
не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Цветы, любовь, деревня, праздность, // Поля! я предан вам душой. //
Всегда я рад заметить разность // Между Онегиным и мной, // Чтобы насмешливый читатель // Или какой-нибудь издатель // Замысловатой клеветы, // Сличая здесь мои черты, //
Не повторял потом безбожно, // Что намарал я свой портрет, // Как Байрон, гордости поэт, // Как будто нам уж невозможно // Писать поэмы о другом, // Как только о себе самом.