Неточные совпадения
Тихой
радостью сияла Татьяна Андревна, видя,
как молодые сыновья самых первых московских тузов-миллионщиков не сводят жадных взоров с ее дочерей и
как люди пожилые, степенные, поглядывают на них с довольной и одобрительной улыбкой.
И сдается ему, что,
как только увидит он милый лик любимой девушки, все скорби и печали, все заботы и хлопоты
как рукой снимет с него и потекут дни светлые, дни счастья и тихой
радости…
Жадно схватил письмо Смолокуров, быстро сорвал печать и принялся читать неразборчивое посланье Корнея. Сначала лицо его
радостью просияло, потом он весь,
как кумач, покраснел: и глаза загорелись гневом… Таково крепко он при этом выругался, что Фадеев на всякий случай отступил шага на четыре поближе к двери.
Догадаться Веденееву было нетрудно. «Эх,
как бы нам с Сокровенным быть свояками!.. — подумал он, — то-то бы хорошо было!» И взглянул он на Наташу и видит — сияет она пышной красой и ясной
радостью…
—
Как же это так? — изумилась Авдотья Федоровна. —
Как же вы у своих «моложан» до сей поры не бывали? И за горны́м столом не сидели, и на княжо́м пиру ни пива, ни вина не отведали. Хоть свадьбу-то и уходом сыграли, да ведь Чапурин покончил ее
как надо быть следует — «честью». Гостей к нему тогда понаехало и не ведомо что, а заправских-то дружек, ни вас, ни Семена Петровича, и не было. Куда же это вы отлучились от ихней
радости?
Какую радость-то тебе Бог послал,
какую радость-то!..
Как ярый гром из тихого ясного неба грянули эти слова над Марком Данилычем. Сразу слова не мог сказать. Встрепенулось было сердце
радостью при вести, что давно оплаканный и позабытый уж брат оказался в живых, мелькнула в памяти и тесная дружба и беззаветная любовь к нему во дни молодости, но тотчас же налетела хмарая мрачная дума: «Половину достатков придется отдать!.. Дунюшку обездолить!.. Врет Корней!»
Знать бы это годика через три,
как пропал на море Мокеюшко, то-то бы радости-то было…
Будешь свободная все делать, будешь блаженна и здесь, на земле, будешь блаженна,
как ангел небесный, будешь райские
радости видеть, будешь сладкое ангельское пение слышать.
С восторженной
радостью кинулись Кисловы в секту, где все казалось им новым, истинным, святым; церкви не покинули,
как и вообще все Божьи люди ее не покидают.
— Когда дух святый снидет на тебя, душа твоя и тело обратятся в ничто, — сказала Катенька. — Ни тело тогда не чувствует, ни душа. Нет ни мыслей, ни памяти, ни воли, ни добра, ни зла, ни разума, ни безумия… Ты паришь тогда в небесных кругах, и нет слов рассказать про такое блаженство… Не испытавши, невозможно его понять… Одно слово — соединенье с Богом. В самом раю нет
радостей и наслажденья больше тех,
какие чувствуешь, когда дух святый озарит твою душу.
Ему нужен учитель — такой учитель, чтобы всем превосходил его: и умом, и знанием, и кротостью, и любовью, и притом был бы святой жизни, радовался бы
радостям учеников, горевал бы о горе их, болел бы сердцем обо всякой их беде, готов бы был положить душу за последнюю овцу стада, был бы немощен с немощными, не помышлял бы о стяжаниях, а напротив, сам бы делился своим добром,
как делились им отцы первенствующей церкви…
С той минуты,
как случилась с ней перемена, не могла она равнодушно смотреть на женщину, завлекшую ее в новую веру, на ту, кого еще так недавно звала своим светом и
радостью, говоря: «При вас я ровно из забытья вышла, а без вас и день в тоске, и ночь в тоске, не глядела б и на вольный свет».
Тогда будет на небесах великая
радость, Отец Небесный ведь не столько радуется о девяноста девяти овцах, мирно пасущихся на спасительной его пажити,
как об одной заблудившей и к нему возвратившейся.
— На здоровье свет государю боярину ласковому! — заголосили и мужчины, и женщины. — Сияй, государь, барской лаской-милостью,
как на высоком небе сияет красное солнышко. Свети добротой-щедрото́й, светлая наша боярыня,
как ясен месяц светит во темну́ю ночь. Цвети, ненаглядная наша боярышня, расцветай, ровно звездочка яркая. Белей, ровно белый снег, румяней,
как заря-зорюшка, нам на
радость, себе на пригожесть.
Весело было мне и радостно,
как поехала с ней, и вот
радость и веселье до
какой беды дошло.
— Конечно, можно, — сказала Дарья Сергевна. — Да с домом-то
как же расстаться? Дунюшка родилась ведь в нем, в нем и выросла, и
радости в нем видела, и горя пришлось дождаться… Тяжело ей будет, Патап Максимыч, с родительским домком расставаться, ой
как тяжело.
— Сам понимаю это, — отвечал Самоквасов. — Да ведь невест на базаре не продают, а где ее, хорошую-то, сыщешь? Девушки ведь все ангелы Божьи, откуда же злые жены берутся? Жену выбирать — что жеребей метать, —
какая попадется. Хорош жеребей вынется — век проживешь в веселье и
радости, плохой вынется — пожалуй, на другой же день после свадьбы придется от жены давиться либо топиться.
Не заставил себя ждать Петр Степаныч, на десятый день,
как назначила ему Аграфена Петровна, он,
как снег на голову. Дуня была довольна его приездом, хоть ничем того и не выказала. Но от Груни не укрылись ни ее
радость, ни ее оживленье.
Как ни звали Дарью Сергевну, сколько ее ни уговаривали, не поехала из Осиповки, говоря, что совсем уж разлучилась со светом и стала чуждою всех его
радостей.
Слыхал про меня и прежде Чапурин, и очень ему хотелось иметь у себя такого работника,
как я, и потому с
радостью принял меня в дом.
Неточные совпадения
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и
радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, //
Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Не без
радости был вдали узрет полосатый шлагбаум, дававший знать, что мостовой,
как и всякой другой муке, будет скоро конец; и еще несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, Чичиков понесся наконец по мягкой земле.
Но,
как на беду, в это время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную
радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судиею в споре его с двумя дамами насчет того, продолжительна ли женская любовь или нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались
как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются
как ни попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с
радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы не платить за них подушных денег; может, в другой раз так случится, что с иного и я еще зашибу за это копейку.
Но не прошло и минуты,
как эта
радость, так мгновенно показавшаяся на деревянном лице его, так же мгновенно и прошла, будто ее вовсе не бывало, и лицо его вновь приняло заботливое выражение.