Неточные совпадения
Безмужняя вдовица как
сказала, так и сделала — заменила она Дуне родную мать, всю любовь непорочного сердца перенесла на
дочку незабвенной подруги, вся жизнь ее в Дуне была…
Дуня, как все дети, с большой охотой, даже с самодовольством принялась за ученье, но скоро соскучилась, охота у ней отпала, и никак не могла она отличить буки от веди. Сидевшая рядом Анисья Терентьевна сильно хмурилась. Так и подмывало ее прикрикнуть на ребенка по-своему, рассказать ей про турлы-мурлы, да не посмела. А Марко Данилыч, видя, что мысли у
дочки вразброд пошли, отодвинул азбуку и, ласково погладив Дуню по головке,
сказал...
«Большое спасибо
скажет мне мать игуменья, что сумела я уговорить такого богатея отдать в обитель свою единственную
дочку», — так думала довольная успехом своим уставщица.
— Сегодня ж изготовлю, — молвила Макрина и, простясь с Марком Данилычем, предовольная пошла в свою горницу. «Ладно дельцо обделалось, — думала она. — После выучки дом-от нам достанется. А он, золотая киса, домик хороший поставит, приберет на богатую руку, всем разукрасит, души ведь не чает он в
дочке…
Скажет матушка спасибо, поблагодарит меня за пользу святой обители».
—
Дочку привез, —
сказал дядя Архип, — с
дочкой, слышь, прибыл. Как же ей здесь проживать с нашим братом бурлаком, в такой грязи да в вонище? Для того и нанял в гостинице хорошу хватеру.
— Патап-от Максимыч, слышь, ничего. Не больно гневился на
дочку, а зятька, говорят, возлюбил, —
сказал Марко Данилыч.
— Хоть бы дочек-то пристроить вам, Аграфена Ивановна, — после недолгого молчанья
сказала Дарья Сергевна. — Обе невесты. Как бы, кажется, не найтись женихам.
— Особенного дела нет, —
сказала Дарья Сергевна, — а гостит в тех же местах, куда она уехала, в Рязанской губернии,
дочка моего сродника Марка Данилыча Смолокурова…
— Недалеко от нас в поволжских местах живут у меня знакомые, —
сказала Аграфена Петровна. — Богатый купец, миллионщик, Марко Данилыч, чуть ли не самый первый по всей России рыбный торговец — Смолокуровым прозывается.
Дочка у него есть молоденькая, Дуняшей звать. Сказывали мне, что гостит она у господ Луповицких, у здешних помещиков. Марья Ивановна Алымова завезла, слышь, ее сюда еще около Троицына дня. Не видали ль вы эту девицу?
— Вот это его
дочка, —
сказал отец Прохор, взявши Дуню за руку.
— Слушаю, ваше высокоблагородие, —
сказал Чапурин. — Тут в том главное дело, что уеду я скоро, покойникова
дочка останется одна только с женским полом. Мало ль от таких людей что может приключиться.
— Ну вот на старости лет еще
дочку Господь даровал. Все
дочки да
дочки! — обнимая Дуню,
сказал, улыбаясь, до слез растроганный Чапурин. — Ин быть по-твоему. Здравствуй,
дочка богоданная! Смотри ж у меня, нового отца слушаться, а он постарается, чтоб у тебя было все цело и сохранно. И в обиду не дам тебя никому.
— Нет, —
сказал он, не принимая ключей. — Хоша ты мне и
дочка теперь, а без твоей бытности все-таки сундука пальцем не трону. Пойдем туда, ежель есть силы — дело будет недолгое.
— Здравствуй,
дочка, подходи ближе, — весело и приветливо
сказал, увидавши ее, Чапурин.
— Вместо отца поздравляю, вместо родителя целую тебя,
дочка, —
сказал он. — Дай вам Бог совет, любовь да счастье. Жених твой, видится, парень по всему хороший, и тебе будет хорошо жить за ним. Слава Богу!.. Так я рад, так рад, что даже и рассказать не сумею.
Трое суток прогостил Чапурин у богоданной
дочки. Собравшись в Осиповку,
сказал он Дуне...
— Нет, —
сказал Алексей. — Всего моего житья у него и полугода не было. Когда воротился я в Осиповку, хоронили старшую
дочку хозяина. После похорон немного дней прошло, как он меня рассчитал. И так рассчитал, что, проживи я у него и два года и больше того, так по уговору и получать бы не пришлось. На этом я ему всегда на всю мою жизнь, сколько ее ни осталось, буду благодарен.
— Где уж тут, матушка!.. Я и тогда говорил тебе: слова мои не помогут, только греха примешь! — произнес наконец старик тихим, но глубоко огорченным голосом. — Уж когда твоего старика не послушал — он ли его не усовещевал, он ли не говорил ему! — меня не послушает!.. Что уж тут!.. Я, признаться, и прежде не видел в нем степенства; только и надежда была вся на покойника! Им только все держалось… Надо бога просить, матушка, — так и
дочке скажи: бога просить надобно. Един он властен над каменным сердцем!..
Неточные совпадения
— Да увезти губернаторскую
дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу, ждал! В первый раз, как только увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю себе, Чичиков, верно, недаром… Впрочем, напрасно ты сделал такой выбор, я ничего в ней не нахожу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры его дочь, так вот уж девушка! можно
сказать: чудо коленкор!
— Княгиня
сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ей заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я
сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша история там наделала много шума… Княгиня стала рассказывать о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням свои замечания…
Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я не противоречил княгине, хотя знал, что она говорит вздор.
Глуп,
скажу я вам, один, как пара купеческих лошадей, а изволили бы вы поглядеть, как снисходительно он с нашим братом заговаривает, как великодушно изволит улыбаться на любезности наших голодных матушек и
дочек!..
— Совершенно справедливо на этот раз изволите из себя выходить, Варвара Николавна, и я вас стремительно удовлетворю. Шапочку вашу наденьте, Алексей Федорович, а я вот картуз возьму — и пойдемте-с. Надобно вам одно серьезное словечко
сказать, только вне этих стен. Эта вот сидящая девица — это
дочка моя-с, Нина Николаевна-с, забыл я вам ее представить — ангел Божий во плоти… к смертным слетевший… если можете только это понять…
— Я
дочка, я, — ласково
сказал Бузовкин.