Неточные совпадения
Русские люди, чуждую землю заняв, селились
в ней по
путям, по дорогам.
В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши́, черемиса да мордва живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без ну́жды деревцá не тронет; рони́ть лес без
пути, по-ихнему, грех великий, по старинному их закону: лес — жилище богов. Лес истреблять — Божество оскорблять, его дом разорять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис, и чувашин.
Поташов
в короткое время скопил несметные богатства, скопил умом, трудом, неистомной силой воли, упорной стойкостью
в делах, а также и темными
путями.
Только что получил он письмо, тотчас же снарядился
в путь-дорогу — сам поехал на Керженец, сам все дело обделал; и накануне Лазарева воскресенья на двор Смолокурова въехали три скитские кибитки, нагруженные старицей Макриной да пятью бéлицами.
— Айда!.. Айда, ребята! — закричали зычные голоса, и много бурлаков кинулись
в мурьи сбираться
в путь-дорогу.
Не сумел дядя Архип
путем о том рассказать, не умели и другие бурлаки, что теперь, повскакав с палубы, столпились вдоль борта разглядывать стариц. Только и узнали матери, что живет Смолокуров на Нижнем базаре, а
в какой гостинице, Господь его знает.
По три года каждым летом
в Комарове он гащивал. Каждый Божий день увещал, уговаривал ее повенчаться, каждый раз обещалась она, но до другого года откладывала. А как после дедовой кончины сам себе хозяином стал, наотрез ему отказала. «Побáловались и шабаш, — она молвила, — и мне, и тебе свой путь-дорога, ищи невесту хорошую». Пугала, что будет злою женой, неугодливой.
— Тебе сегодня же поутру́ надо
в путь-дорогу, — молвил ему Марко Данилыч.
— Да при всяких, когда до чего доведется, — отвечал трактирщик. — Самый доверенный у него человек. Горазд и Марко Данилыч любого человека за всяко облаять, а супротив Корнея ему далеко. Такой облай, что слова не скажет
путем, все бы ему с рывка. Смолокуров, сами знаете, и спесив, и чванлив, и держит себя высоко, а Корнею во всем спускает. Бывает, что Корней и самого его обругает на чем свет стоит, а он хоть бы словечко
в ответ.
— Покорнейше благодарим, Никита Федорыч, только увольте, пожалуйста, — отвечает он на приглашения Меркулова. — Нам ведь нет туда ходу, мы ведь третьего класса — на то порядок. Вы вот
в первом сели, так вам везде чистый
путь, а нашему брату за эту перегородку пройти нельзя.
В то самое время, когда, утомленный
путем, Самоквасов отдыхал
в светелке Ермила Матвеича, Фленушка у Манефы
в келье сидела. Печально поникши головой и облокотясь на стол, недвижна была она: на ресницах слезы, лицо бледнехонько, порывистые вздохи трепетно поднимают высокую грудь. Сложив руки на коленях и склонясь немного станом, Манефа нежно, но строго смотрела на нее.
Посидевши у Бояркиных, побеседовавши с Ираидой, направил Петр Степаныч свой
путь в Манефину обитель. Отворил дверь с заднего крыльца, Марьюшка по сеням бежит. Удивилась, стала на месте как вкопанная.
— Придумать не могу, чем мы ему не угодили, — обиженным голосом говорила она. — Кажись бы, опричь ласки да привета от нас ничего он не видел, обо всякую пору были ему рады, а он хоть бы плюнул на прощанье… Вот и выходит, что своего спасиба не жалей, а чужого и ждать не смей… Вот тебе и благодарность за любовь да за ласки… Ну да Господь с ним, вольному воля, ходячему
путь, нам не
в убыток, что ни с того ни с сего отшатился от нас. Ни сладко, ни горько, ни солоно, ни кисло… А все-таки обидно…
Такие деньги для крестьянина богатство немалое, ежели сумеет он
путем да с толком
в оборот их пустить.
С грустью, с досадой смотрел работящий, домовитый отец на непутное чадо, сам про себя раздумывал и хозяйке говаривал: «Не быть
пути в Гараньке, станет он у Бога даром небо коптить, у царя даром землю топтать.
Всякий из них крепко стоит за каждую букву, за каждый обряд не одной церковной, но даже обиходной жизни; всяк почитает великороссийскую церковь погибельною, еретическою, ведущею широким
путем в вечные муки, а между тем от нее же принимает и освящение браков и самое крещение.
«Нет больше на земле освящения, нет больше и спасения, — думал он, —
в нынешние последние времена одно осталось ради спасения души от вечной гибели — стань с умиленьем перед Спасовым образом да молись ему со слезами: «Несть правых
путей на земле — сам ты, Спасе, спаси мя, ими же веси
путями».
И вот целой ватагой, человек
в сотню, с гамом, со свистом и неистовым хохотом кинулись они от Железного дома и смяли все, что ни попалось им на
пути.
— Да вот
в путь-дорогу сряжаюсь, так не знаю, где бы здесь у Макарья шапчонку на голову купить да
в руку подожок.
К Волге служивый
путь свой держал, думал сплыть водой до Перми, а оттоль на своих на двоих
в Сибирь шагать на родину.
Многие годы прошли
в таком от людей отчужденье, потом, умолен будучи слезными мольбами народа, да укажет ему прямой
путь к правой жизни и к вечному спасенью, паче же памятуя словеса Христовы: «Грядущего ко мне не иждену», стал отец Фотин нá дух принимать приходивших.
— Эти книги теперь очень редки, — заметила Марья Ивановна. — Иные можно купить разве на вес золота, а пожалуй, и дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам Бог их послал тебе… Вижу перст Божий… Святый дух своею благостью, видимо, ведет тебя на
путь истинного знания, к дверям истинной веры… Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его
в ожидании небесного жениха.
На полдень злодеи
путь свой держали — и на другой день рано поутру верстах
в десяти завидели мы чéрни.
— Сама не знаю и домыслиться не могу, что за сокровенные тайны, —
в недоумении разводя руками, отвечала Дарья Сергевна. — А сдается, что тут что-то недоброе. Сбивает она нашу голубушку с
пути истинного.
В свою, должно быть, великороссийскую церковь хочет ее совратить. Вот чего боюсь, вот чего опасаюсь, Марко Данилыч… Как подумаю, так сердце даже кровью обольется, так и закипит… Ох, Господи, Господи!.. До каких бед мы дожили.
— Пора отложить суету, время вступить вам на «
путь». Я сама
в ваши годы пошла
путем праведным, — понизив голос, сказала Варенька. — Однако пойдемте, я вам сад покажу… Посмотрите, какой у нас хорошенький садик — цветов множество, дядя очень любит цветы, он целый день
в саду, и мама тоже любит… Какие у нас теплицы, какие растения — пойдемте, я вам все покажу..
— Ну а эта девушка, что с тобой приехала?
В самом деле близка она к «
пути»? — спросил Николай Александрыч.
То помни, Машенька, что ангелы небесные ликуют и радуются, когда языческая душа вступает
в ограду спасения, но все небесные силы
в тоске и печали мечутся по небу, ежели «приведенная» душа возвратится вспять и снова вступит на погибельный
путь фарисейский.
— Со мной часто будет видаться, я буду ее поддерживать. Отец обещал отпускать ее ко мне
в Фатьянку. При мне не пойдет она
в адские ворота, не возвратится
в язычество, — твердо и решительно сказала Марья Ивановна. — На «приводе» я, пожалуй, буду ее поручницей и все время, пока обитаю
в этом греховном теле, стану поддерживать ее на «правом
пути».
— А знаешь ли, как горька и тяжела, как полна скорбей и лишений жизнь Божия человека? — сказала Варенька. — Тесный
путь, тернистый
путь избираешь ты… Совладаешь ли с собой, устоишь ли против козней врага?.. А ведь он ополчится на тебя всей силой, только бы сбить тебя с
пути праведных, только бы увлечь
в подвластный ему мир, исполненный грехов и суеты…
Еще шагу не ступивши по правому
пути, ты уж захотела проникнуть
в одну из самых сокровеннейших тайн, — улыбаясь, сказала Варенька.
— Не пойдут, — отвечала Варвара Петровна. — Матери у нее нет, только отец. Сама-то я его не знаю, а сестрица Марьюшка довольно знает — прежде он был ихним алымовским крепостным. Старовер. Да это бы ничего — мало ль староверов на праведном
пути пребывает, — человек-от не такой, чтобы к Божьим людям подходил. Ему Бог — карман, вера
в наживе. Стропотен и к тому же и лют. Страхом и бичом подвластными правит. И ни к кому, опричь дочери, любви нет у него.
— Оттого, ваше благородие, внешняя церковь и не дает полного спасенья, — сказал вестовой. — Господь-от ведь прямо сказал: «Не воструби пред собою, яко же лицемеры творят
в сонмищах и на стогнах, яко да прославятся от человек».
Путь ко спасенью идет не через церковь… Это
путь не истинный, не совершенный… Есть другой, верный, надежный…
— Знаю я, ваше благородие, «
путь прямой и совершенный», — молвил унтер-офицер. — Идя по тому
пути, человек здесь еще, на земле, входит
в общение с ангелами и архангелами.
— Сестрица Марьюшка приехала, девицу с собой привезла, купеческая дочь — кажется, желает на
путь праведный стать. Приезжай
в субботу,
в ночь на воскресенье будет собранье. Повестить велел тебе Николаюшка, — сказал Пахом.
И стали готовить Катеньку ко вступлению «на правый
путь истинной веры»; когда же привезли ее
в Луповицы и она впервые увидала раденье, с ней случился такой сильный припадок, что, лежа на полу
в корчах и судорогах, стала она, как кликуша, странными голосами выкрикивать слова, никому не понятные.
— Да я бы сейчас же
в обратный
путь, ваше высокопреподобие, — начал было Пахом, но игумен не дал ему и договорить.
— Что вы, сударыня, осмелюсь спросить вас,
в дальний
путь отправляетесь аль куда неподалеку отсель едете? — спросила Аграфена Ивановна.
— Наливай, еще наливай, старый верный друг, неизменное ты копье мое, Дарья Никитишна, — говорил Патап Максимыч бабушке-поварихе. — Наливай, хозяйского добра не жалеючи, — седни загуляю, завтра
в путь-дороженьку!.. Самоварчик бы теперь хорошо, да еще бы пуншика!.. Ступай, зятек, — не по твоему разуму беседа здесь идет, подь-ка лучше
в подклеть да самовар раздуй — спасиба от тестя дождешься за то.
Но запали
пути в среду прежнюю, те люди, что недавно на руках его носили, клянут теперь как отступника, как изменника.
Загалдели было рабочие. Ругательства на Василья Фадеева послышались, он-де обсчитывает да обманывает. Послышались жалобы и на Марка Данилыча, без
пути, дескать, драться охоч — чуть что не так, тотчас
в зубы.
Наслушавшись чужих толков, Дуня вообразила, что
в самом деле Бог
в ней пребывает, что
в самом деле он разверзает уста ее на пророчества, движет ею на раденьях и водит по
путям непорочным.
Двумя
путями влекутся люди
в пучину хлыстовских заблуждений.
— Ну, не знаю, — покачав головой, молвил Николай Александрыч. — Не такова она, чтобы вдруг поворотить ее на прежний
путь. Ежели
в такую горячую, восторженную голову запало сомненье — кончено… Нечего себя обманывать — улетела золотая пташка из нашей клеточки,
в другой раз ее не изловишь.
Пришла ты на
путь правых, отреклась от мира и вдруг бросилась назад, опять хочешь ринуться
в его суетность…
— Не знаю, — грустно ответила Дуня. — Я ведь не на своей воле. Марья Ивановна привезла меня сюда погостить и обещалась тятеньке привезти меня обратно. Да вот идут день за день, неделя за неделей… а что-то не видать, чтоб она собиралась
в дорогу… А
путь не близкий — больше четырехсот верст… Одной как ехать? И дороги не знаю и страшно… мало ли что может случиться? И жду поневоле… А тут какой-то ихний родственник приедет погостить, Марья Ивановна для него остаться хочет — давно, слышь, не видались.
По-прежнему на старом небе светит старое солнце, по-прежнему обычным
путем течет Евфрат, ни
в чем нет измененья.
Поздно вечером Аграфена Петровна добралась до «губернии». Сыскать дом Сивкова было нетрудно, каждый его знал. Супротив того дома был широкий одноэтажный деревянный постоялый двор;
в нем на
пути в Луповицы останавливалась на несколько часов вихоревская тысячница, не подозревая, что напротив постоялого двора была тогда Дуня.
Знаю я, знаю, красно мое солнышко,
в какой
путь ты сбираешься, куда идти снаряжаешься!..
Устроивши главные дела покойного Марка Данилыча, Чапурин, несмотря на просьбы новой своей дочки, собрался
в путь-дорогу
в свои родные леса. Аграфена Петровна с ним же поехала. Страшно показалось Дуне предстоявшее одиночество, особенно печалила ее разлука с Груней. К ней теперь привязалась она еще больше, чем прежде, до размолвки.
На другой же день поминовенья начались сборы
в путь-дорогу.