Неточные совпадения
Разыгралася, разгулялася Сура-река —
Она устьицем пала
в Волгу-матушку,
На том устьице на Сурском част ракитов куст,
А у кустика ракитова бел-горюч камень лежит.
Кругом камешка того добрые молодцы сидят,
А сидят они, думу думают на дуване,
Кому-то из молодцев что достанется на долю…
В средине на дощатом возвышенье и музыка играет,
кругом кишит разнообразная толпа.
Смолкли рабочие, нахмурясь,
кругом озирались, а больше на желтый сыпучий песок кунавинского берега; не идет ли
в самом деле посуленный дядей Архипом архангел. Беда, однако, не грянула.
Охотней сел бы он
в девичий
круг, да не повелось того за обычай у людей старого завета…
Все семейство Зиновья Алексеича, особенно мать с дочерьми, произвели на него какое-то таинственное обаяние, и того отрадного чувства, что испытывал он, находясь
в их
кругу, он не променял бы теперь ни на что на свете…
На часах был треугольник из голубой эмали,
в нем
круг, по ободку какая-то надпись; сначала он ее не мог разобрать.
Скучно стало ему —
кругом незнакомые люди, не с кем речь повести, не с кем
в разговор вступить.
Один остался
в светелке Петр Степаныч. Прилег на кровать, но, как и прошлую ночь, сон не берет его… Разгорелась голова, руки-ноги дрожат,
в ушах трезвон,
в глазах появились красные
круги и зеленые… Душно… Распахнул он миткалевые занавески, оконце открыл. Потянул
в светлицу ночной холодный воздух, но не освежил Самоквасова. Сел у окна Петр Степаныч и, глаз не спуская, стал глядеть
в непроглядную темь. Замирает, занывает, ровно пойманный голубь трепещет его сердце. «Не добро вещует», — подумал Петр Степаныч.
Совсем рассвело, но ровно свинцовые тучи висят над землей.
В воздухе белая мгла,
кругом над сырыми местами туманы… Пышет север холодом, завернул студеный утренник, побелели тесовые крыши. Ровно прикованный к раскрытому оконцу, стоит
в раздумье Самоквасов.
То представлялась ему горько плачущая, обиженная,
кругом до ниточки обобранная сиротка, что вступила к свекру
в дом тысячницей, а на поверку вышла бесприданницей; то виделся ему убитый напастями брат…
Вдруг откуда ни возьмись
в бабьем
кругу тетка Арина и понесла околесную.
Вот
в середь
круга выступает молодой рослый парень.
Устроенная ею женская богадельня стояла
в самом отдаленном углу сада и была обсажена
кругом густым вишеньем.
— Хорошенько надо смотреть за ним, с глаз не спускать, — молвил на то Николай Александрыч. — А без Софронушки нельзя обойтись, велика
в нем благодать — на соборах ради его на корабль дух свят скоро нисходит. Не для словес на святой
круг принимаем его, а того ради, что при нем благодать скорее с неба сходит.
— Пора бы, давно бы пора Николаюшке парусами корабль снарядить, оснастить его да
в Сионское море пустить, — радостно сказал он Пахому. — Вот уж больше шести недель не томил я грешной плоти святым раденьем, не святил души на Божьем
кругу… Буду, Пахомушка, беспременно буду к вам
в Луповицы… Апостольски радуюсь, архангельски восхищаюсь столь радостной вести. Поклон до земли духовному братцу Николаюшке. Молви ему: доброе, мол, дело затеял ты, старик Семенушка очень, дескать, тому радуется…
Чаще и чаще стал он бывать на их собраньях, узнал, что такое раденье, и сам стал
в скором времени скакать и кружиться во «святом
кругу».
Тонут дома
в зелени яблонных, вишневых и грушевых садов, а
кругом города ни лесинки — степь, голая степь.
Кругом выведена высокая, толстая стена с огромными башнями и бойницами, не раз защищавшая обитель от бунтовавшей мордвы и других иностранцев, что, прельщаясь слухами о несметных будто монастырских богатствах, вооруженными толпами подступали к обители и недели по две держали ее
в осаде.
На потолке были изображены парившие
в небесах ангелы, серафимы, херувимы, девятью
кругами летали они один
круг в другом, а
в середине парил святый дух
в виде голубя с сиянием, озаряющим парящие
круги небесных сил.
— Девять чинов ангельских
в небесном восторге носятся
кругами, а посреди их дух святой, — сказала Марья Ивановна. — Знаешь стихеру на Благовещенье: «С небесных
кругов слетел Гавриил»? Вот они те небесные
круги. Такими же
кругами и должны мы носиться пред Богом и прославлять его
в «песнях новых». Увидишь, услышишь…
— А это что? — спросила Дуня, указывая на картину «Ликовствование». На ней изображен был Христос с овечкой на руках, среди
круга ликующих ангелов. Одни из них пляшут, другие плещут руками, третьи играют на гуслях, на свирелях, на скрипках, на трубах. Внизу царь Давид пляшет с арфой
в руках и плещущие руками пророки и апостолы. Подвела Марья Ивановна Дуню к картине.
Нарочно не пойду
в святый
круг, чтоб быть возле тебя.
Так и здесь,
в сионской горнице, она невидимо на
круг Божьих людей изливается.
Тебе, Господи,
Порадеть, послужить,
Во святом
кругу кружить,
Духа с небеси сманить
Да
в себя заманить!
Накатись, накатись,
Святый дух, к нам принесись,
Согрей верныих сердца,
Сотвори
в нас чудеса,
Избери себе слугу
На святом Божьем
кругу,
Прореки
в нем, прорекай,
Грехи наши обличай,
А праведных утешай,
Ах ты!..
— Благослови нас, государь наш батюшка, благослови, отец родной, на святой твой
круг стать,
в духовной бане омыться, духовного пива напиться, духом твоим насладиться!.. Изволь, батюшка творец, здесь поставить свой дворец, ниспослать к нам благодать — духом дай нам завладать.
Эй, кто пиво варил? Эй, кто затирал?
Варил пивушко сам Бог, затирал святый дух.
Сама матушка сливала, с Богом вкупе пребывала,
Святы ангелы носили, херувимы разносили,
Херувимы разносили, архангелы подносили…
Скажи, батюшка родной, скажи, гость дорогой,
Отчего пиво не пьяно? Али гостю мы не рады?
На святом
кругу гулять, света Бога прославлять,
Рады, батюшка родной, рады, гость дорогой,
В золоту трубу трубить,
в живогласну возносить.
К Марье Ивановне подошла, хоть та и сидела одаль от
круга Божьих людей. Встала Марья Ивановна, перекрестилась обеими руками, поклонилась
в землю и осталась на коленях. Затрубила пророчица
в трубу живогласную...
В жарко натопленной келье Манефы обительские девицы, усевшись
кругом стола,
в строгом молчанье слушают мать казначею Таифу.
Лето,
в небе ни облачка, ветерок не шелохнется,
кругом кричат кузнечики, высоко
в поднебесье заливается песнями жаворонок; душно, знойно…
Катеньку поместили
в комнате возле Вареньки и Дуни. Все вечера девушки втроем проводили
в беседах, иной раз зайдет, бывало, к ним и Марья Ивановна либо Варвара Петровна. А день весь почти девушки гуляли по́ саду либо просиживали
в теплице; тогда из богадельни приходили к ним Василиса с Лукерьюшкой. Эти беседы совсем почти утвердили колебавшуюся Дуню
в вере людей Божиих, и снова стала она с нетерпеньем ждать той ночи, когда примут ее во «святый блаженный
круг верных праведных». Тоска, однако, ее не покидала.
— Когда дух святый снидет на тебя, душа твоя и тело обратятся
в ничто, — сказала Катенька. — Ни тело тогда не чувствует, ни душа. Нет ни мыслей, ни памяти, ни воли, ни добра, ни зла, ни разума, ни безумия… Ты паришь тогда
в небесных
кругах, и нет слов рассказать про такое блаженство… Не испытавши, невозможно его понять… Одно слово — соединенье с Богом.
В самом раю нет радостей и наслажденья больше тех, какие чувствуешь, когда дух святый озарит твою душу.
Потом запели: «Дай к нам, Господи», и началось раденье. Сначала тихо и робко Дуня ходила
в женском
кругу, но потом стала прыгать с увлечением, потрясая пальмой и размахивая батистовым покровцем.
За столом хозяйничала богоданная дочка Патапа Максимыча Аграфена Петровна. И
кругом стола за каждой переменой кушанья она обхаживала и гостей упрашивала, не обессудили бы хлеб-соль хозяйскую, кушали бы, что на стол поставлено, не бесчестили б усердного угощенья чем Бог послал. И все-то старозаветными приговорками она приговаривала, без коих наши прадеды куска хлеба, бывало, не съедят
в гостях, пока не услышат их из ласковых уст хлебосольной хозяйки.
На святом на
кругу радел богатый богатина Данило Филиппыч, «
в слове ходил» Иван Тимофеич.
Погруженная
в раздумье, Дуня не чувствовала восторга, что каждый раз находил на нее на радениях. Сидит безмолвная, недвижимая, взоры у ней строгие, взгляд суровый. А меж тем громче и громче раздаются неистовые вопли, плач и рыданья. Ждут не дождутся на
кругу пророчицы. Ждут не дождутся Дуни. Все жаждут слышать из уст ее проречения… А она ровно мертвая. Склонила голову
в изнеможенье, пребывая
в строгом бесчувственном покое.
И, оставив
в покое Дуню, стали радеть «Давидовым раденьем». Не вышла на «
круг» Дуня, по-прежнему сидит недвижная.
Проходя мимо вишенья, Варенька с Дуней остановились. Сумерки на небо
в то время надвинулись,
кругом стемнело.
Вне «святого
круга» хлысту нет работы, и у него только одна забота — жить бы ему век
в покое и праздности.
— Получила, но после великого собора. А на этом соборе она уж изменилась, — сказала Марья Ивановна. — Я сидела возле нее и замечала за ней. Нисколько не было
в ней восторга; как ни упрашивали ее — не пошла на
круг. С тех пор и переменилась… Варенька говорила с ней. Спроси ее.
Кончилась трáпеза сельщины-деревенщины. Все время
кругом ее стояли наезжие гости, а хозяева угощали пирующих. Встали наконец крестьяне из-за столов, Богу помолились, хозяевам поклонились и пошли
в дальний сад на широкую луговину. До позднего вечера доносились оттуда веселые песни успенских хороводов...
В другой раз оглядел Василий Борисыч
круг девичий и видит — середь большой скамьи, что под окнами, сидит за шитьем миловидная молоденькая девушка. Сел он возле нее, видит — белоручка, сидит за белошвейной работой. Спросил у нее...
Плетня, однако же, парни не тронули; следа бы не оставить после себя, а перелезли через него, благо ни души нигде не было, обошли палатку
кругом и видят, что без большого шума нельзя через дверь
в нее попасть, дверь двойного железа, на ней три замка.
Неточные совпадения
И постепенно
в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. // То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И
круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там
кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только
в январе // На третье
в ночь. Проснувшись рано, //
В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья
в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело
кругом.
У нас теперь не то
в предмете: // Мы лучше поспешим на бал, // Куда стремглав
в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками
кругом, // Блестит великолепный дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
Когда бы жизнь домашним
кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал //
В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного
в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!