Неточные совпадения
Прошел Великий пост, пора бы домой Мокею Данилычу, а его нет как нет. Письма Марко Данилыч
в Астрахань пишет и к брату, и к знакомым; ни от кого нет ответа. Пора б веселы́м пирком да за свадебку, да нет одного жениха, а другой без брата не венчается. Мину́л цветной мясоед, настало крапивное заговенье. Петровки подоспели, про Мокея Данилыча ни слуху ни
духу. Пали, наконец, слухи, что ни Мокея, ни смолокуровских приказчиков
в Астрахани нет, откупные смолокуровские воды пустуют, остались ловцам не сданные.
— То-то виноват!.. Из твоей вины мне не шубу шить! — вскрикнул Смолокуров. — Чтоб
духу ее не было… Зá борт, назад
в воду ее, проклятую. Ишь ты выдумали! Ах вы, разбойники!..
— Дурень ты, дядя, — крикнул Кузьма Ядреный ему на ответ. — Спина, что ли, брюхо-то?.. Кости
в нем, что ли?..
Духу наберусь, вспучу живот — что твой пузырь. Катай, ребятушки, не слушай его!..
Спокойный
дух народа
в молве о былых временах сказывается; нет у русского человека ни наследственной злобы, ни вражды родовой, ни сословной ненависти…
— Не на
дух к тебе, батька, пришел, законный брак повенчать требую, — вспыхнул Меркулов. — Ты лясы-балясы мне не точи, а сказывай: когда ехать
в часовню и сколько возьмешь за труды?..
Вот, сидя возле него, нежно смотрит она ему
в очи, играет кудрями, треплет по румяной щеке и целует… Едва переводя
дух, шепчет он ей о любви, шепчет страстные моленья; но чуть резкий порыв, чуть смелое движенье — хлоп по лбу ладонью, и была такова.
Сдав баржи надежному, испытанному приказчику, взял он место на пароходе и
в самом веселом расположении
духа ступил на палубу.
— Узнавать-то нечего, не стоит того, — ответил Морковников. — Хоша ни попов, ни церкви Божьей они не чуждаются и, как служба
в церкви начнется, приходят первыми, а отойдет — уйдут последними; хоша раза по три или по четыре
в году к попу на
дух ходят и причастье принимают, а все же ихняя вера не от Бога. От врага наваждение, потому что, ежели б ихняя вера была прямая, богоугодная, зачем бы таить ее? Опять же тут и волхвования, и пляска, и верченье, и скаканье. Божеско ли это дело, сам посуди…
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг
в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый
дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и чувства, и волю, и разум.
Не по дедушке Василий Федулыч пошел, иного стал
духу, иссякло
в нем древлее благочестие!..
Так веселятся
в городке, окруженном скитами. Тот же
дух в нем царит, что и
в обителях, те же нравы, те же преданья, те ж обиходные, житейские порядки… Но ведь и по соседству с тем городком есть вражки, уютные полянки и темные перелески. И там летней порой чуть не каждый день бывают грибовные гулянки да ходьба по ягоды, и там до петухов слушает молодежь, как
в кустиках ракитовых соловушки распевают, и там… Словом, и там, что
в скитах, многое втайне творится…
Между тем Марко Данилыч воротился с Гребновской
в самом веселом расположении
духа.
В нынешние времена, друг мой,
дух неприязни больше и сильней всего через книги разливает свой тлетворный яд по душам неопытных и еще не утвердившихся молодых людей.
— И не заводите их, — сказала Марья Ивановна. — Но надо вам сказать, моя дорогая, что
дух злобы и неприязни не одними романами прельщает людей. Много у него разных способов к совращенью и пагубе непорочных… Не одними книгами распаляет он
в их сердцах ту страсть, что от Бога и от святых его ангелов отлучает… Пуще всего берегитесь этой злой, пагубной страсти…
Сначала человек, когда
в его сердце вспыхнет этот нечистый пламень, зажженный
духом неприязни, чувствует будто наслажденье, думает даже, что он испытывает блаженство.
Едва переводя
дух, раскрыв уста и содрогаясь всем телом, пылающими очами смотрит
в исступлении Дуня на Марью Ивановну. Ровно огненный пламень, чудные, полупонятные слова разгорелись
в сокровенных тайниках сердца девушки… Она была близка к восторженному самозабвению, когда постигнутый им человек не сознает,
в себе он или вне себя…
Пустынное житье полюбилось юному грамотею, и, под шум ветвистых, густозеленых дубов, читая сказания о сирийских и фиваидских отшельниках, он ревновал их житию и положил
в своем сердце завет провести свои дни до скончания живота
в подвигах, плоть изнуряющих,
дух же возвышающих.
— Знаю, родная, все знаю, — со вздохом ответил Герасим. — Только ты смотри у меня, невестушка, не моги унывать…
В отчаянье не вдавайся,
духом бодрись, на света Христа уповай… Христос от нас, грешных, одной ведь только милости требует и только на нее милости свои посылает… Все пошлет он, милосердный, тебе, невестушка, и пашню, и дом справный, и скотинушку, и полные закрома…
Двоих ребятишек, что остались после него, одного за другим снесли на погост, а невестка-солдатка
в свекровом дому жить не пожелала, ушла куда-то далеко, и про нее не стало ни слуху ни
духу…Тут оженили Абрама.
— Тяжела служба-то ваша солдатская? — утирая рукавом слезы, умильно промолвила старостиха. У нее старший сын пять годов, как
в солдаты пошел, и два года не было о нем ни слуху ни
духу.
Многие годы прошли
в таком от людей отчужденье, потом, умолен будучи слезными мольбами народа, да укажет ему прямой путь к правой жизни и к вечному спасенью, паче же памятуя словеса Христовы: «Грядущего ко мне не иждену», стал отец Фотин нá
дух принимать приходивших.
— Эти книги теперь очень редки, — заметила Марья Ивановна. — Иные можно купить разве на вес золота, а пожалуй, и дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам Бог их послал тебе… Вижу перст Божий… Святый
дух своею благостью, видимо, ведет тебя на путь истинного знания, к дверям истинной веры… Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его
в ожидании небесного жениха.
Помните, как
в прошлом году я под осень гостила у вас, про нее тогда я вам сказывала, что как скоро заговорила я с ней, едва открывая «тайну»,
дух на нее накатил — вся задрожала, затрепетала, как голубь, глаза загорелись, и без чувств упала она ко мне на руки.
Изведет из темниц
Сонмы чистых девиц,
Привлечет
в божий чин
Сонмы грешных мужчин.
Сам Спаситель ей рад,
Возведет
в вышний град,
Осенит святой
духЕе огненный
дух,
И на радость она
Будет Богу верна.
Поручусь за нее,
И молюсь за нее,
То — невеста Христа,
Снимет нас со креста,
Силу вышнюю даст,
Благодать преподаст.
В изнеможенье, без чувств упала Марья Ивановна на диван. Глаза ее закрылись, всю ее дергало и корчило
в судорогах. Покрытое потом лицо ее горело, белая пена клубилась на раскрытых, трепетавших губах. Несколько минут продолжался такой припадок, и
в это время никто из Луповицких не потревожился — и корчи и судороги они считали за действие святого
духа, внезапно озарившего пророчицу. С благоговеньем смотрели они на страдавшую Марью Ивановну.
— А ты и не догадалась, что сама она «просветлена», что
в ней самой
дух Божий живет, что сама она вещает «глаголы живота»? — спросила Варенька.
— Да. Силен
в нем
дух, сильнее, чем
в тете Машеньке.
В нем одна только святая воля
духа.
Не кормщик так поступает, а живущий
в нем
дух.
— Вспомни, что говорит он: «Душа, которую
дух, уготовляющий себе
в престол и жилище, удостоит приобщиться его света, осияет неизреченною красотой его славы. Она сама вся становится светом,
в ней не остается ни одной части, которая бы не была исполнена духовных очей». А со многими очами, многоочитые кто?
Макарий Египетский вот еще что говорит: «Не остается
в той просветленной душе ничего темного, она вся делается светом и
духом.
Такие люди, соединенные с
духом Божиим, делаются подобными самому Христу, сохраняя
в себе постоянно силы
духа и являя для всех духовные плоды, потому что когда они
духом соделаны чистыми и непорочными — то невозможно, чтобы вне себя приносили они плоды злые.
— Когда корабль соберется, когда властью и велением
духа будут собраны люди Божьи во едино место
в сионскую горницу, — ответила Варенька, — если будет на то воля Божия, и тебя допустят посмотреть и послушать, хоть ты пока еще и язычница… Кто знает? Может быть, даже слово будет к тебе. Редко, а это иногда бывает.
Сказала я тебе, что Божие безумное премудрей человеческой мудрости, но ведь обыкновенные люди, язычники,
в проявлениях
духа видят либо глупость, либо юродство, либо даже кощунство и богохульство, кликушами Божьих людей называют, икотниками да икотницами, даже бесноватыми.
Но ведь на раденьях людей Божьих не сами они поют, не своей волей, не своим хотеньем;
дух, живущий
в них, и слова песен, и напев им внушает…
А и те песни святы, потому что
в свое время и они внушены были
духом же святым.
У Божьих людей новые песни поются по наитию
духа, и никто не может навыкнуть петь эти песни, как сказано
в Писании…
Пропев «новую песнь», Варенька склонилась на диванчик и долго оставалась
в забытьи. Слезы орошали бледные ее ланиты. Молчала Дуня, перебирая складки передника, и она погрузилась
в какое-то особенное состояние
духа, не то забытье, не то дремоту… Когда наконец Варенька пришла
в себя, она спросила у нее...
— Кажется, завтра и Лукерьюшка из Маркова
в богадельню придет, — сказала Варвара Петровна. — Надо и ее уговорить. Кажется,
в ней много и силы и
духа.
— Хорошенько надо смотреть за ним, с глаз не спускать, — молвил на то Николай Александрыч. — А без Софронушки нельзя обойтись, велика
в нем благодать — на соборах ради его на корабль
дух свят скоро нисходит. Не для словес на святой круг принимаем его, а того ради, что при нем благодать скорее с неба сходит.
А что Софронушка угодное
духу творит и угодное ему на соборах глаголет, так и об этом сказано: «Ежели кто
в собрании верных на странном, непонятном языке говорит, не людям тот говорит, а Богу.
И через час Пахом на рыженькой кобылке ехал уж возвещать Божьим людям радость великую — собирались бы они
в Луповицы
в сионскую горницу, собирались бы со страхом и трепетом поработать
в тайне Господу, узреть свет правды его, приять
духа небесного, исповедать веру истинную, проникнуть
в тайну сокровенную, поклониться
духом Господу и воспеть
духу и агнцу песню новую.
— Ладно, — ответил матрос. — Рад гостить у тебя, Пахомушка, рад и побеседовать,
духом святым с тобой, духовный братец, утешиться. А теперь пойдем-ка
в келью да потолкуем, сколько Господь нам беседы пошлет.
— Да, — с тяжелым вздохом молвил Пахом. — Великой злобой дышат
духи поднебесные, злобные начальники, власти вражие, миродержатели тьмы века сего. Как противустать им
в день лютый?.. Как их преодолеть?.. Как против них устоять?..
Не ответил дьякон, опять лег спиной на лавку, опять задрал ноги и, глядя
в потолок, забасил церковную стихиру на сошествие святого
духа: «Преславная днесь видеша во граде Давидове».
— Есть, ваше благородие, на земле люди святые и праведные… На них Господь животворящий
дух святый сходит с небеси, — сказал унтер-офицер. — Он пречистыми их устами возвещает всем спасение, а кто
в сомненье приходит, чудесами уверяет.
Те ведь только праведны и святы, кого
дух привлекает, а кто своей волей, не по избранию
духа, входит
в корабль, повинен вечному осуждению.
А
в Катеньке нет «движений
духа».
В безумии несчастных, подверженных падучей болезни, Божьи люди видели «златые сосуды благодати», верили, что
в них святой
дух пребывает, «ходит»
в них и хождение свое припадками изъявляет.
Они полагали, что присутствие таких людей
в корабле ускоряет нашествие святого
духа.