Неточные совпадения
— Ты очень добр ко мне. Я, брат, всегда сознавался, что я пред тобою нуль в таких
делах, где нужно полное презрение к преданию: но ведь зато ты и был вождь, и пользовался и уважением и
славой, тобой заслуженными, и я тебе не завидовал.
— Но только вот что худо, — продолжал Горданов, — когда вы там в Петербурге считали себя разных
дел мастерами и
посылали сюда разных своих подмастерьев, вы сами позабыли провинцию, а она ведь иной раз похитрей Петербурга, и ты этого пожалуйста не забывай. В Петербурге можно целый век, ничего умного не сделавши, слыть за умника, а здесь… здесь тебя всего разберут, кожу на тебе на живом выворотят и не поймут…
«Она всегда толкова, и
дело здесь, очевидно,
идет о сегодня», — сказал он себе и, положив такое решение, вздохнул из глубины души и, обратясь к сидевшему в молчании Висленеву, добавил: — так-то, так-то, брат Савушка; все у нас с тобой впереди и деньги прежде всего.
Кончилась все это тем, что «
дева» увлеклась пленительною сладостью твоих обманчивых речей и, положившись на твои сладкие приманки в алюминиевых чертогах свободы и счастия, в труде с беранжеровскими шансонетками, бросила отца и мать и
пошла жить с тобою «на разумных началах», глупее которых ничего невозможно представить.
Я
пошла, но я не заняла той роли, которую вы мне подстроили, а я позаботилась о самой себе, о своем собственном
деле, и вот я стала «ее превосходительство Глафира Васильевна Бодростина», делающая неслыханную честь своим посещением перелетной птице, господину Горданову, аферисту, который поздно спохватился, но жадно гонится за деньгами и играет теперь на своей и чужой головке.
— О, разумеется, не примет!.. если ты сам к нему приедешь, но если он тебя позовет, тогда, надеюсь, будет другое
дело. Пришли ко мне, пожалуйста, Висленева… его я могу принимать, и заставлю его быть трубой твоей
славы.
— Нет, мой милый друг, я
иду в
дело, завещая тебе как Ларошжаклен: si j'avance, suivez-moi; si je recule, tuez-moi, si je meurs, vengez-moi; [если я
пойду вперед, следуйте за мной; если я отступлю, убейте меня; если я погибну, отомстите за меня (франц.).] хотя знаю, что последнего ты ни за что не исполнишь.
— Ага! загорелась орифлама! — проговорил он, почесав себе шею, и, взяв на столе листочек бумаги, написал: «
Дела должны
идти хорошо. Проси мне у Тихона Ларионовича льготы всего два месяца: через два месяца я буду богат и тогда я ваш. Занятые у тебя триста рублей
посылаю в особом конверте завтра. Муж твой пока еще служит и его надо поберечь».
— Да,
дела не было, — они просто для своих выгод меня выписали, чтобы
посылать меня туда да сюда.
— Да, он умный и им надо дорожить, он тоже говорил, что глупость совсем уничтожить уже нельзя, а хорошо вот, если бы побольше наших
шли в цензурное ведомство. Кишенский ведет
дело по двойной бухгалтерии — это так и называется «по двойной бухгалтерии». Он приплелся разом к трем разным газетам и в каждой строчит в особом направлении, и сводит все к одному; он чужим поддает, а своим сбавит где нужно, а где нужно — наоборот.
Висленев, грызя сухарь, распечатал конверт и прочел: «Примите к сведению, еще одна подлость: Костька Оболдуев, при всем своем либерализме, он женился на Форофонтьевой и взял за нею в приданое восемьдесят тысяч. Пишу вам об этом со слов Роговцова, который заходил ко мне ночью нарочно по этому
делу. Утром
иду требовать взнос на общее
дело и бедным полякам. Завтра поговорим. Анна Скокова».
— Надеюсь, что я вас понял. Теперь
идем далее: дорогая вам женщина не обладает средствами Глафиры Акатовой, чтобы сделаться госпожой Бодростиной; да вам это и не нужно: вас
дела связывают неразлучно и должны удерживать неразлучно навсегда, или по крайней мере очень надолго. Я не знаю ваших условий, но я так думаю.
— Вот видите: стало быть, не все
идет по-старому, как вы желали мне давеча доказать… Вы доведены обстоятельствами до готовности пожертвовать на это
дело десятью тысячами.
— На этот счет будьте покойны, — отвечал Горданов, окинув взглядом свою собеседницу, — во-первых, субъект, о котором
идет речь, ничего не заметит; во-вторых, это не его
дело; в-третьих, он женский эмансипатор и за стесняющее вас положение не постоит; а в-четвертых, — и это самое главное, — тот способ, которым я вам его передам, устраняет всякие рассуждения с его стороны и не допускает ни малейшего его произвола.
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее мужем, он действительно усерднее всякого родного отца хлопотал об усыновлении себе ее двух старших детей и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины и Кишенского; он присутствовал с веселым и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа
послала Алине после ее бракосочетания, и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности и приказанию жены тяжбу с ее братом и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном
разделе неуворованной части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему, и все это каждый раз в надежде получить в свои руки свое произведение, и все в надежде суетной и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись, и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую, и так он служил ей и ее детям верой и правдой, кряхтел, лысел, жался и все страстнее ждал великой и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
У Павла Николаевича теперь, как мы видели,
дело шло о получении в свои руки «каких-нибудь несчастных двадцати пяти или тридцати тысяч», и он уже был близок к обладанию этим основным капиталом, из которого в полгода должны были народиться у него миллионы.
Данка уговорила Ципри-Кипри доплатить, без ведома мужа, всю убыточную разницу с тем, что после, когда таким образом будет доказана честность и стойкость Ципри-Кипри, Данка склонит своего мужа оказать еще больший кредит самой Ципри-Кипри, и тогда Данка сама
пойдет с нею в желаемую компанию, и они сами, две женщины, поведут
дело без мужей и, заручившись сугубым кредитом, наконец обманут мужа Данки.
Слово Кишенского оказалось с большим весом, и Ванскок на другой же
день взяла в конторе Бабиневича на полтинник двадцать листиков его издания и
послала их в бандерольке Иосафу Платоновичу Висленеву.
— Это мое
дело: куда ни
пойду, а уж мешать вам не стану;
слава богу, еще на свете монастыри есть.
— Совершенно искренно, с полным спокойствием и даже с радостью объявила, что Андрей Иваныч сам от нее отказался. Я просто этому сначала не поверила. Помилуй, что же это за скачки такие? Я
пошла к нему, но он три
дня заперт как кикимора, и видеть его нельзя; мужа
посылала — нейдет, поп — нейдет; тебя просила написать, ты не писала…
Скажу примером: если бы
дело шло между мною и вами, я бы вам смело сказала о моих чувствах, как бы они ни были глубоки, но я сказала бы это вам потому, что в вас есть великодушие и прямая честь, потому что вы не употребили бы потом мою искренность в орудие против меня, чтобы щеголять властью, которую дало вам мое сердце; но с другим человеком, например с Иосафом Платоновичем, я никогда бы не была так прямодушна, как бы я его ни любила.
Дела ее с Висленевым
шли вяло.
Он ей был не лишний: она в самом
деле зябла, но вдруг чуть только всколыхнулась дверная портьера и вошедшая девушка произнесла: «Генрих Иваныч», Бодростина сейчас же вскочила, велела просить того, о ком было доложено, и
пошла по комнате, высоко подняв голову, со взглядом ободряющей и смущающей ласки.
Родители, разумеется, страшно перепугались, не сделала бы она чего с собою, да и от Поталеева этого нельзя было скрыть, он сам отгадал в чем
дело и, надо отдать ему честь, не похвалил их, он прямо сказал им, что ни в каком случае не хочет, чтобы девушку неволили
идти за него замуж.
И опять пришел Спиридонов, и опять старуха его запотчевала, и опять ему рубль дала, и
пошло таким образом с месяц, каждый
день кряду, и повалила Спиридонову практика, заговорили о нем, что он чуть не чудотворец, столетних полумертвых старух и тех на ноги ставит!
Слуги догадались, что
дело идет о Висленеве, и доложили ему об этом. Иосаф Платонович посоветовался с Гордановым и
пошел по курьезному вызову на таинственное свидание.
— Ну вы об этом статью
пошлите, а теперь не ваше
дело.
Не забываю никаких мелочей из моих экзальтаций этого
дня: мне всегда
шло все черное, и я приняла это в расчет: я была в черном мериносовом платье и черной шляпке, которая оттеняла мои светло-русые волосы и давала мне вид очень красивого ребенка, но ребенка настойчивого, своенравного и твердого, не с детскою силой.
Нет, если бы
дело шло о нем одном, я скорее бы понесла за ним его арестантскую суму, но не разбила бы его сердца!
— Ах,
идите вы себе, пожалуйста! Какое мне до вас
дело, — отвечала, вспрыгнув в тележку, Синтянина и, горя нетерпением, шибко поехала к своему дому.
— Нет;
дело не за мной, а за обстоятельствами. Я
иду так, как мне следует
идти. Поспешить в этом случае значит людей насмешить, а мне нужен свет, и он должен быть на моей стороне.
Лариса выбросила из своих рук его руку, выпрямилась и, закусив нижнюю губку, мысленно
послала не ему, а многим другим одно общее проклятие, большая доля которого без
раздела досталась генеральше.
«Вот и казнь! — подумала она. — Вот и начинается казнь! Над чем бы я прежде не остановилась ни одного мгновения, над тем я теперь размышляю даже тогда, когда
дело идет о спасении человека…»
Больной оставался там, где его положили; время
шло, и Лариса делала свое
дело.
— Нет будет, будет, если ты не загрубелая тварь, которой не касается человеческое горе, будет, когда ты увидишь, что у этой пары за жизнь
пойдет, и вспомнишь, что во всем этом твой вклад есть. Да, твой, твой, — нечего головой мотать, потому что если бы не ты, она либо братцевым ходом
пошла, и тогда нам не было бы до нее
дела; либо она была бы простая добрая мать и жена, и создала бы и себе, и людям счастие, а теперь она что такое?
Третье, самое недавнее письмо говорило, что Михаил Андреевич на сих лишь
днях едва свалил с шеи большие и совершенно непредвиденные хлопоты, и очень рад будет вырваться домой в деревню, где, по его распоряжению, быстро
идут постройки фабрики и заводов, на коих будут выделываться в обширном размере разные животные продукты.
— Ну и пускай себе будет видно: этими господами стесняться нечего, да и это, наконец, уж ее
дело или их общее
дело, а не наше. Мы же свое начнем по порядку, оно у нас порядком тогда и
пойдет. Вот она теперь третью неделю живет в нумерке, и ведь она же, не видя этому никакого исхода, конечно о чем-нибудь думает.
Надо пользоваться обстоятельствами и временем, иначе, извините меня, я знаток в таких
делах: этакая женщина как Казимира с ее наружностью, именем и ласками, долго в запамяти в Петербурге не останется и далеко
пойдет.
Она легко смекнула, что если это
дело пойдет таким течением на год, на два, то Кишенский может нажить с этой сделки шесть-семь тысяч рублей.
Он одевался, лепеча Горданову, что, едучи в Россию, он никак не думал заниматься здесь подобными
делами, но что его неудачи
шли за неудачей, музыки его никто не хотел слушать и вот…
— Да, сочтемся-с, потому, знаете ли, что я вам скажу: я видел много всяких мошенников и плутов, но со всеми с ними можно вести
дело, а с такими людьми, какие теперь
пошли…
— Хорошо, очень хорошо! Два
дня дулся, а на третий пришел да и спит… Нет, если вы такой, то я не хочу
идти за вас замуж!
Горданов не ошибался, что если бы
дело шло только о том, чтоб убить Бодростина, то это можно было бы давно сделать и ядом, и кинжалом, но Глафира чего-то, по-видимому, выжидала.
— О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, уж я не опоздаю, — отвечал Жозеф, — я
иду по
делу, и вы увидите, что я эти несколько часов пребывания в Берлине употреблю для себя с большою пользой.
— То-то! Я на тебя надеюсь. Ты один эту механику проследить можешь; тут
дело темное: вор на вора в донос
идет.
В самом
деле, чего тут только не было: и аэростаты, и газодвигатели, и ступоходы по земле, и времясчислители, и музыкальные ноты-самоучки, и уборные кабинеты для дам на улицах, и наконец пружинные подошвы к обуви, с помощью которых человеку будет стоить только желать
идти, а уже пружины будут переставлять его ноги.
Казимира, не ожидавшая такого оборота
дела, на мгновение смешалась, но тотчас же смело вскинула голову и бойко
пошла за Глафирой. Та села у фортепиано и показала гостье на кресло против себя.
— И по
делу, в которое мне, как жене его, может быть неудобно было бы вмешиваться, но (Глафира едва заметно улыбнулась) с тех пор, как мы с вами расстались, свет
пошел наизнанку, и я нахожу себя вынужденной просить вас объясниться со мною.
В ней мелькнула уверенность, что если Горданов ее еще до сих пор и не выдал, то непременно выдаст в минуту опасности, если
дело убийства
пойдет неладно.
Крылатые слова, сказанные об этом стариком, исполнили глубочайшего страха Глафиру. Она давно не казалась такою смятенною и испуганною, как при этой вести. И в самом
деле было чего бояться: если только Бодростин возьмет завещание и увидит, что там написано, то опять все труды и заботы, все хлопоты и злодеяния, все это могло
пойти на ветер.