Неточные совпадения
Солидности этой, однако, не всеми
была дана одинаковая оценка, и многие построили на ней заключения, невыгодные для характера молодой девушки. Некоторые молодые дамы, например, называли это излишнею практичностью и жесткостью: по их мнению, Саша, имей она
душу живую и восприимчивую, какую предполагает в себе каждая провинциальная дама, не убивала бы поэтические порывы юноши, а поддержала бы их: женщина должна вдохновлять, а не убивать вдохновение.
Захотел Иосаф Платонович
быть вождем политической партии, —
был, и не доволен: подчиненные не слушаются; захотел показать, что для него брак гиль, — и женился для других, то
есть для жены, и об этом теперь скорбит; брезговал собственностью, коммуны заводил, а теперь
душа не сносит, что карман тощ; взаймы ему человек тысченок десяток дал, теперь, зачем он дал? поблагородничал, сестре свою часть подарил, и об этом нынче во всю грудь провздыхал: зачем не на общее дело отдал, зачем не бедным роздал? зачем не себе взял?
Вы все, господа, очень опрометчиво поступали, склоняя женщин жить только плотью и не верить в
душу: вам гораздо сподручнее
были бы бесплотные; но я, к сожалению,
была не бесплотная и доказала вам это живым существом, которое вы «во имя принципа» сдали в воспитательный дом.
Ванскок смирилась и примкнула к хитрым нововерам, но она примкнула к ним только внешнею стороной, в глубине же
души она чтила и любила людей старого порядка, гражданских мучеников и страдальцев, для которых она готова
была срезать мясо с костей своих, если бы только это мясо им на что-нибудь пригодилось.
Душа его именно зудела, и он весь
был зуд, — этого состояния Ванскок не понимала. Справедливость требует сказать, что Ванскок все-таки
была немножко женщина, и если не все, то нечто во всей только что происшедшей сцене она все-таки приписывала себе.
В их
душах, как и в их наружности, всегда
есть что-то напоминающее заморенных в щенках собак, они бессильны и злы, — злы на свое бессилие и бессильны от своей злости.
Будь это во Франции, или в Англии, это
было бы иное дело: там замужняя женщина вся твоя; она принадлежит мужу с телом, с
душой и, что всего важнее, с состоянием, а наши законы, ты знаешь, тянут в этом случае на бабью сторону: у нас что твое, то ее, потому что ты, как муж, обязан содержать семью, а что ее, то не твое, не хочет делиться, так и не поделится, и ничего с нее не возьмешь.
— Это все равно; я вижу, что у тебя на
душе, да Бог с тобой, я тебе очень благодарна, ты
была ко мне добра, но теперь ты совсем переменилась. Бог с тобой, Саша, Бог с тобой!
— Вы ошибаетесь, — ответила, сажая его рукой на прежнее место, Синтянина, — вы говорите «не надо», думая только о себе, но мы имеем в виду и другую мучающуюся
душу, с которою и я, и Катя связаны большою и долгою привязанностию. Не
будьте же эгоистом и дозвольте нам наши заботы.
«Страстям поработив
души своей достоинства», она
была бессильна, когда страсть диктовала ей бесчестные мысли, но она не любила зла для зла: она только не пренебрегала им как орудием, и не могла остановиться.
Ему и в голову не приходило, что он самое свежее свое бесчестие вез с самим собою, да и кто бы решился заподозреть в этом влаственную красоту Глафиры, взглянув на прилизанного Ропшина, в
душе которого теперь
было столько живой, трепещущей радости, столько юношеской гордости и тайной, злорадной насмешки над Висленевым, над Гордановым и над всеми смелыми и ловкими людьми, чья развязность так долго и так мучительно терзала его юное, без прав ревновавшее сердце.
— Положим; но я знаю то, что в нем
есть смешного: его таинственная сторона. Вы верите в переселение
душ?
— Ну, прочь мораль! Я не моральна! Скажите-ка нам что-нибудь о переходе
душ. Мне очень нравится ваша теория внесения в жизнь готовых способностей, и я ее часто припоминаю: мне часто кажется, что во мне шевелится что-то чужое, но только вовсе не лестное, — добавила она с улыбкой к гостям. — Не
была ли я, Светозар Владенович, Аспазией или Фриной, во мне прегадкие инстинкты.
— Я думала или, лучше скажу, я
была даже уверена, что мы с вами более уже не увидимся в нашем доме, и это мне
было очень тяжело, но вы, конечно, и тогда
были бы как нельзя более правы. Да! обидели человека, наврали на него с три короба и еще ему же реприманды едут делать. Я
была возмущена за вас до глубины
души, и зато из той же глубины вызываю искреннюю вам признательность, что вы ко мне приехали.
«Эх ты бедный, бедный межеумок! — думала Бодростина. — Ей в руки дается не человек, а клад: с
душой, с умом и с преданностью, а ей нужно она сама не знает чего. Нет; на этот счет стрижки
были вас умнее. А впрочем, это прекрасно: пусть ее занята Гордановым… Не может же он на ней жениться… А если?.. Да нет, не может!»
От Александры Ивановны никто не ожидал того, что она сделала. Выгнать человека вон из дома таким прямым и бесцеремонным образом, — это решительно
было не похоже на выдержанную и самообладающую Синтянину, но Горданов, давно ее зливший и раздражавший, имел неосторожность, или имел расчет коснуться такого больного места в ее
душе, что сердце генеральши сорвалось, и произошло то, что мы видели.
Мой отец
был возмущен этим до глубины
души, и в то время как Иосаф Висленев, в качестве политического арестанта, пользовался в городе почти общим сочувствием, у нас в доме его строго осуждали, и я признавала эти осуждения правильными.
Он рисовал мне картину бедствий и отчаяния семейств тех, кого губил Висленев, и эта картина во всем ее ужасе огненными чертами напечатлелась в
душе моей; сердце мое преисполнилось сжимающей жалостью, какой я никогда ни к кому не ощущала до этой минуты, жалостью, пред которою я сама и собственная жизнь моя не стоили в моих глазах никакого внимания, и жажда дела, жажда спасения этих людей заклокотала в
душе моей с такою силой, что я целые сутки не могла иметь никаких других дум, кроме одной: спасти людей ради их самих, ради тех, кому они дороги, и ради его, совесть которого когда-нибудь
будет пробуждена к тяжелому ответу.
В
душе моей я чувствовала Бога: я никогда не
была так счастлива, как в эти вечно памятные мне минуты, и уже не могла позволить совершиться грозившему несчастию, не употребив всех сил отвратить его.
И еще я же сама должна этому помогать… но ведь я тоже человек, в моей
душе тоже
есть ревность,
есть эти страшные порывы к жизни.
Синтянина
была в большом затруднении, и затруднение ее с каждой минутой все возрастало, потому что с каждою минутой опасность увеличивалась разом в нескольких местах, где она хотела бы
быть и куда влек ее прямой долг, но Форова
была бездыханна, и при ее кипучей
душе и незнающих удержу нервах, ей грозила большая опасность.
По заслугам опороченное, недавнее юродство отрицательниц
было выставлено пугалом для начинающих жить юношей и юниц последнего пятилетия, но в противовес ему не дано никакого живого идеала, способного возвысить молодую
душу над уровнем вседневных столкновений теории и житейской практики.
Майорша плакала и тужила совсем не о тех башмаках, о которых она говорила: и башмаки, и брак, и все прочее
было с ее стороны только придиркой, предлогом к сетованию:
душа же ее рвалась к иному утешению, о котором она до сегодняшнего вечера не думала и не заботилась.
Кишенский, бывший
душой всего этого дела, все обставил безукоризненно, и сам
пил,
ел, золотил руки и наслаждался, лелея дальновидный план обобрать Бодростина вконец.
С ней и над ней загодя совершалась казнь отрицания, неотразимая для всякого отрицателя, посягнувшего на все святое
души, но не лишенного того, что называется натурой. Она вкушала муки духовного нищенства, и в этом
было ее преимущество пред Гордановым и братией, и в этом же заключалось и сугубое несчастие, ибо естественная природа зла, порождающая одно зло из другого, не пускала ее назад.
В глубине чиновничьей
души Грегуар, впрочем, даже чувствовал некоторое удовольствие числиться родственником такого родовитого барина, как Бодростин, и это обстоятельство
было известно его жене, умной и несколько ядовитой женщине, сохранившей себя без пятна и порока и почитавшей себя вправе казнить всякую язю в людях, начиная с известной ей суетной мелочности ее мужа.
Форов сказал «наплевать», а Катерина Астафьевна, которая
была первою из набредших на мысль о существовании такой ревности и последнею из отрицавших ее на словах, наконец разошлась с племянницей далее всех. Это последовало после отчаянной схватки, на которую майорша наскочила с азартом своей кипучей
души, когда убедилась, что племянница считает своею соперницей в сердце мужа нежно любимую Катериной Астафьевной Синтянину, да и самое ее, Форову, в чем-то обвиняет.
Лары так и не
было: в то время, как мужа ее уносил быстрый поезд, она в сильнейшем расстройстве скакала в деревню к Бодростиной, которой стремилась излить свою
душу и получить от нее укрепление.
— Я удивляюсь вам, Михаил Андреевич, как вы, несомненно образованный человек, находите удобным говорить в таком тоне при женщине о другой женщине и еще, вдобавок, о моей знакомой, более… о моем друге… да, прошу вас знать, что я считаю бедную Лару моим другом, и если вы
будете иметь случай, то прошу вас не отказать мне в одолжении, где только
будет удобно говорить, что Лара мой самый близкий, самый искренний друг, что я ее люблю нежнейшим образом и сострадаю всею
душой ее положению.
Бодростина казалась несколько утомленною, что
было и не диво для такого положения, в котором находились дела; однако же она делала над собою усилия и в своей любезности дошла до того, что, усаживая Синтянину, сама подвинула ей под ноги скамейку. Но предательский левый глаз Глафиры не хотел гармонировать с мягкостью выражения другого своего товарища и вертелся, и юлил, и шпилил собеседницу, стараясь проникать сокровеннейшие углы ее
души.
Сид перекрестился, стал с трудом на ноги и пришел в дом помолиться по псалтирю за
душу покойника: вход Сиду
был невозбранен, — никому и в голову не приходило, чтобы можно
было отлучить его от барина.
Явясь блароднейшей девице Ванскок, я ей предъявил, что я уж совсем дрянь и скоро совсем издохну, и предлагаю ей мою руку вовсе не потому, чтобы мне
была нужна жена для хозяйства или чего прочего, но хочу на ней жениться единственно для того, чтоб ей мой пенсион передать после моей смерти, но… эта благородная и верная
душа отвечала, что она пренебрегает браком и никогда против себя не поступит даже для виду.