Неточные совпадения
Старик Гриневич, врач старого закала, лечивший людей бузиной да ромашкой, и то перекрестясь, и писавший вверху рецептов: «cum Deo», [с
Богом (лат.).] разведав, в
чем заключается вина Иосафа Платоновича, и
узнав,
что с ним и по его вине обречены к страданиям многие, поморщился и сказал дочери...
— Ну,
Бог с тобой!.. А как же это?.. — заговорил он, не
зная что спросить. — Да!.. Зачем же они поехали в такую пору?
— Когда здесь, в проезд государя, были маневры, она говорит,
что слышала, как дрожали стекла от пушек, но произносить… я не слыхала ни звука, а тетушка говорит,
что она один раз слышала, как Вера грубо крикнула одно слово… но
Бог знает, было ли это слово или просто непонятный звук…
Шли они, шли, и Висленеву показалось,
что они уже
Бог знает как далеко ушли, а было всего семь верст.
— Нет, клянусь вам
богом… клянусь вам… не
знаю,
чем вам клясться.
— Нет, нет, нет!
Бога ради и не думай рассказывать! Я
знаю одно,
что между мужем и женой никаких посредников быть не должно, и ни в чьи семейные тайны не мешаюсь.
—
Бога ради!
Бога ради: я ничего не стану слушать и мне вовсе не надо
знать, как и почему ты женился. Это опять ваше семейное дело, и честно ли, подло ли
что тут делалось — в том ни я, ни кто другой не судья.
— Подкрадется, ваше превосходительство, клянусь святым Патриком, подкрадется, — прогнусил в ответ Акатову, немножко задыхаясь, дремучий семинарист Феоктист Меридианов, которого Акатов едва ли когда видел, не
знал по имени и не пустил бы к себе на порог ни в дом, ни в департамент, но
бог Морфей ничем этим не стесняется и сводит людей в такие компании,
что только ахнешь проснувшись, и Акатов ахнул, и совсем позабыл и о Подозерове, и о его письме, и вот причина, почему Подозеров ждет дружеского ответа «разумеется» очень нетерпеливо, «но совершенно напрасно».
Да; а ты вот молчишь… ты, которой поручала ее мать, которою покойница, можно сказать, клялась и божилась в последние дни, ты молчишь; Форов, этот ненавистный человек, который… все-таки ей по мне приходится дядя, тоже молчит, да свои нигилистические рацеи разводит; поп Евангел, эта ваша кротость сердечная, который, по вашим словам, живой
Бога узрит, с которым Лара, бывало, обо всем говорит, и он теперь только и
знает,
что бородой трясет, да своими широкими рукавицами размахивает; а этот… этот Андрей… ах, пропади он, не помянись мне его ненавистное имя!..
— Вы ошибаетесь: вы ее любите, но не
знаете, и не смущайтесь этим: вы в этом случае далеко не исключение, большая часть людей любит, не
зная, за
что любит, и это, слава
Богу, потому,
что если начать разбирать, то поистине некого было бы и любить.
— Да, а
что же ты думаешь, да, ей-богу, заставит. Но я,
знаешь, все-таки теперь на твоем месте маленечко бы пошатался: как она отзовется? Право, с этого Гибралтара хоть один камушек оторвать, и то, черт возьми, лестно.
Нередко он вдруг появлялся, прежде невхожий, в домах людей, очень мало ему знакомых и отдаленных: появлялся
Бог знает для
чего, а через короткое время снова уезжал.
— Этой дерзости нельзя же оставить так, да и, наконец, это дойдет
Бог знает до
чего: Катерина Астафьевка может проснуться и… еще хуже: внизу, в кухне, может все это услышать прислуга…
— Ну,
что это было? Ничего не было. После
узнаете: видите вон птаха-квартаха торчит и слушает, а вот и, слава
Богу, Торочка оживает! — молвил он, заметив движение век у жены.
— Нет; вы ей не верьте: она преумная, — уверял, смеясь и тряся майора за руку, Евангел. — Она вдруг иногда,
знаете, такое скажет,
что только рот разинешь. А они, Паинька, в
Бога изволят не веровать, — обратился он, указывая жене на майора.
Бог его
знает: не ручаюсь, может быть его за границей обыграли, или просто обобрали,
что было вовсе и не трудно, так как он вообще давно очень плохо за себя отвечает; но как бы там ни было, а в конце концов я его встретила за границей почти полупомешанного: это было в маленьком городишке, в Саксонии.
— Неужто же ты, Лара, будешь смотреть спокойно, как меня, твоего брата, повезут в острог? Пожалей же меня наконец, — приставал он, — не губи меня вдосталь: ведь я и так всю мою жизнь провел
бог знает как, то в тюрьме, то в ссылке за политику, а потом очутился в таких жестоких комбинациях,
что от женского вопроса у меня весь мозг высох и уже сердце перестает биться. Еще одна какая-нибудь напасть, и я лишусь рассудка и, может быть, стану такое что-нибудь делать,
что тебе будет совестно и страшно.
— Это правда, — отвечала Синтянина, — я, слава
богу, не имела в моей жизни такого опыта, но… я кое-что видела и
знаю,
что обо всем этом всякой женщине надо думать прежде,
чем с нею что-нибудь случится.
— Нет, я виновата, потому
что я
бог знает из-за
чего испугалась и все преувеличила.
—
Бог их
знает: они оба стали какие-то чудаки. Я имею некоторые подозрения… мне кажется,
что этот выстрел не случайность. Тут не без причины со стороны этой Ларисы. Она не ужилась со своим первым мужем и, кажется, не уживется и со вторым.
— Свыше меры. Наказан страшно темный путь в ее делах. Сей муж ее — ужасный человек-с: он непременно тайну какую-нибудь ее имеет в руках…
Бог знает: говорят,
что завещание, которым ей досталось все — подложно, и будто бы в его руках есть тому все доказательства; но что-нибудь да есть нечисто: иначе она ему не отдала бы всего, а ведь она в таком бывает положении,
что почасту в рубле нуждается!
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал
бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», —
Бог ведает, трудно
знать,
что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Старуха задумалась. Она видела,
что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же
бог знает откуда, да еще и в ночное время.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря,
что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика,
что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом,
что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека
бог знает в какие места, так
что после нигде и отыскать его нельзя было.