Неточные совпадения
Пятую неделю нет дождей:
знать, прогневали Господа
Бога,
что нет дождей.
Он был взяточник в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и просителей, с сослуживцев, с приятелей,
Бог знает как и за
что — заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения, был придирчив. Его никогда не смущал стыд за поношенное платье, но он не чужд был тревоги, если в перспективе дня не было у него громадного обеда, с приличным количеством вина и водки.
Исстрадался Илья Ильич от страха и тоски на службе даже и при добром, снисходительном начальнике.
Бог знает,
что сталось бы с ним, если б он попался к строгому и взыскательному!
—
Что ж, хоть бы и уйти? — заметил Захар. — Отчего же и не отлучиться на целый день? Ведь нездорово сидеть дома. Вон вы какие нехорошие стали! Прежде вы были как огурчик, а теперь, как сидите,
Бог знает на
что похожи. Походили бы по улицам, посмотрели бы на народ или на другое
что…
— Вы совсем другой! — жалобно сказал Захар, все не понимавший,
что хочет сказать барин. —
Бог знает,
что это напустило такое на вас…
— Оттреплет этакий барин! — говорил Захар. — Такая добрая душа; да это золото — а не барин, дай
Бог ему здоровья! Я у него как в царствии небесном: ни нужды никакой не
знаю, отроду дураком не назвал; живу в добре, в покое, ем с его стола, уйду, куда хочу, — вот
что!.. А в деревне у меня особый дом, особый огород, отсыпной хлеб; мужики все в пояс мне! Я и управляющий и можедом! А вы-то с своим…
— Как ты иногда резко отзываешься о людях, Андрей, так
Бог тебя
знает. А ведь это хороший человек: только
что не в голландских рубашках ходит…
Он не спал всю ночь: грустный, задумчивый проходил он взад и вперед по комнате; на заре ушел из дома, ходил по Неве, по улицам,
Бог знает,
что чувствуя, о
чем думая…
Многое,
что не досказано, к
чему можно бы подойти с лукавым вопросом, было между ними решено без слов, без объяснений,
Бог знает как, но воротиться к тому уже нельзя.
— Мы было хотели, да братец не велят, — живо перебила она и уж совсем смело взглянула на Обломова, — «
Бог знает,
что у него там в столах да в шкапах… — сказали они, — после пропадет — к нам привяжутся…» — Она остановилась и усмехнулась.
— Как можно говорить,
чего нет? — договаривала Анисья, уходя. — А
что Никита сказал, так для дураков закон не писан. Мне самой и в голову-то не придет; день-деньской маешься, маешься — до того ли?
Бог знает,
что это! Вот образ-то на стене… — И вслед за этим говорящий нос исчез за дверь, но говор еще слышался с минуту за дверью.
—
Знаю,
знаю, мой невинный ангел, но это не я говорю, это скажут люди, свет, и никогда не простят тебе этого. Пойми, ради
Бога,
чего я хочу. Я хочу, чтоб ты и в глазах света была чиста и безукоризненна, какова ты в самом деле…
Бог знает, где он бродил,
что делал целый день, но домой вернулся поздно ночью. Хозяйка первая услыхала стук в ворота и лай собаки и растолкала от сна Анисью и Захара, сказав,
что барин воротился.
— Вот набрел на находку. Ну,
знаешь что, кум, ведь это все равно,
что имя под большим делом подписать, ей-богу так!
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего уничтожить, тут закон. Так и быть, кум, скажу, и то потому,
что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит
Бог, не сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа
знала.
— Не
знаю, клянусь
Богом, не
знаю! Но если вы… если изменится как-нибудь моя настоящая жизнь,
что со мной будет? — уныло, почти про себя прибавила она.
— Ах, нет,
Бог с тобой! — оправдывался Обломов, приходя в себя. — Я не испугался, но удивился; не
знаю, почему это поразило меня. Давно ли? Счастлива ли? скажи, ради
Бога. Я чувствую,
что ты снял с меня большую тяжесть! Хотя ты уверял меня,
что она простила, но
знаешь… я не был покоен! Все грызло меня что-то… Милый Андрей, как я благодарен тебе!
— Правда, правда! — перебил Обломов. —
Бог знает,
что я мелю… Кто ж, кто этот счастливец? Я и не спрошу.
— Да выпей, Андрей, право, выпей: славная водка! Ольга Сергевна тебе этакой не сделает! — говорил он нетвердо. — Она споет Casta diva, а водки сделать не умеет так! И пирога такого с цыплятами и грибами не сделает! Так пекли только, бывало, в Обломовке да вот здесь! И
что еще хорошо, так это то,
что не повар: тот
Бог знает какими руками заправляет пирог, а Агафья Матвевна — сама опрятность!
— Отчего?
Что с тобой? — начал было Штольц. — Ты
знаешь меня: я давно задал себе эту задачу и не отступлюсь. До сих пор меня отвлекали разные дела, а теперь я свободен. Ты должен жить с нами, вблизи нас: мы с Ольгой так решили, так и будет. Слава
Богу,
что я застал тебя таким же, а не хуже. Я не надеялся… Едем же!.. Я готов силой увезти тебя! Надо жить иначе, ты понимаешь как…
Она поняла,
что проиграла и просияла ее жизнь,
что Бог вложил в ее жизнь душу и вынул опять;
что засветилось в ней солнце и померкло навсегда… Навсегда, правда; но зато навсегда осмыслилась и жизнь ее: теперь уж она
знала, зачем она жила и
что жила не напрасно.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал
бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», —
Бог ведает, трудно
знать,
что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Старуха задумалась. Она видела,
что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же
бог знает откуда, да еще и в ночное время.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря,
что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика,
что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом,
что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека
бог знает в какие места, так
что после нигде и отыскать его нельзя было.