Неточные совпадения
Для их же собственной пользы и выгоды денежный выкуп за душевой надел заменили им личной работой, — не желают: «мы-де ноне вольные и баршшыны не хотим!» Мы все объясняем им, что тут никакой барщины нет, что это не барщина, а замена выкупа личным трудом в пользу помещика, которому нужно же выкуп вносить, что это только так, пока — временная мера, для их же выгоды, — а они свое несут: «Баршшына да баршшына!» И вот,
как говорится, inde iraе [Отсюда гнев (лат.).], отсюда и вся история… «Положения» не понимают, толкуют его по-своему, самопроизвольно;
ни мне,
ни полковнику,
ни г-ну исправнику не верят, даже попу не верят; говорят: помещики и начальство настоящую волю спрятали, а прочитали им подложную волю, без какой-то золотой строчки, что настоящая воля должна
быть за золотой строчкой…
А между тем к нему, точно так же,
как и к Хвалынцеву, вздумали
было нахлынуть сивобородые ходоки за мир, но генеральский адъютант увидел их в окно в то еще время,
как они только на крыльцо взбирались, и не успев еще совершенно оправиться от невольного впечатления,
какое произвел на него тысячеголосый крик толпы, приказал ординарцам гнать ходоков с крыльца,
ни за что не допуская их до особы генерала.
Поручик, юный годами и опытностью, хотя и знал, что у русских мужиков
есть обычай встречать с хлебом и солью, однако полагал, что это делается не более
как для проформы, вроде того,
как подчиненные являются иногда к начальству с ничего не значащими и ничего не выражающими рапортами; а теперь, в настоящих обстоятельствах, присутствие этого стола с этими стариками показалось ему даже, в некотором смысле, дерзостью: помилуйте, тут люди намереваются одной собственной особой, одним своим появлением задать этому мужичью доброго трепету, а тут вдруг, вовсе уж и без малейших признаков
какого бы то
ни было страха, выходят прямо перед ним, лицом к лицу, два какие-то человека, да еще со своими поднесениями!
Он особенно поставлял на вид,
как были истощены все возможные меры кротости,
как надлежащие власти христианским словом и вразумлением стремились вселить благоразумие в непокорных, — но
ни голос совести,
ни авторитет власти,
ни кроткое слово св. религии не возымели силы над зачерствелыми сердцами анархистов-мятежников, из коих весьма многие
были вооружены в толпе топорами, кольями и вилами.
— Ну, и ничего, comme vous voyez! [
Как видите сами (фр.).] Но, знаете ли,
как бы
ни была раздражена толпа, на нее всегда действует, и эдак магически действует, если против нее и даже, так сказать, в сердце ее появляется человек с неустрашимым присутствием духа… Это покоряет.
Приемная комната ксендза-пробоща более чем скромно
была меблирована простою дубовою мебелью, без мягких сидений, без малейшего намека на
какой бы то
ни было комфорт. Единственным украшением ее
было простое, даже бедное Распятие над окошком.
Полояров снова
было запел
как ни в чем не бывало, но Татьяна Николаевна тотчас же поднялась с места, мигнула Устинову и громко стала прощаться со своей подругой. Вслед за ней поднялись и Устинов с Хвалынцевым. Подвиляньский, обладавший большим тактом, чем его приятель Полояров, перестал аккомпанировать и тоже взялся за шляпу.
Старик умел служить и точно исполнять приказания, умел когда-то стойко драться с неприятелем и стоять под огнем, но никогда, во всю свою жизнь, и
ни о чем не умел просить
какое бы то
ни было «начальство» или
какую бы то
ни было «знатность». Поэтому и в данную минуту он почти совсем переконфузился, особенно встречая на себе этот неотводный, вопросительный взгляд губернаторши.
Что касается до «Провинциалки» и «Москаля», то насчет этих пьес не могло уже
быть ни малейших возражений и разговоров, ибо сама прелестнейшая madame Гржиб взяла на себя главную роль
как в той, так и в другой, и закрепила постановку их своим беспрекословным «я так хочу».
— Поскорей не можно… поскорей опять неловко
будет:
как же ж так-таки сразу после спектакля?.. Мало ль что может потом обернуться! А мы так, через месяц, сперва Яроц, а потом я. Надо наперед отправить наши росписки, то
есть будто мы должны там, а деньги прямо на имя полиции; полиция вытребует кредиторов и уплатит сполна, а нам росписки перешлет обратно. Вот это так. Это дело
будет, а то так, по-татарски —
ни с бухты,
ни барахты! — «Завше розумне и легальне и вшистко розумне и легальне!»
— Оставь, пожалуйста, нежности, папахен! — мимоходом махнула она рукой. — Я тебе повторяю, если хочешь жить со мной в мире, то чтобы в доме у нас не
было больше Устинова, а если он еще раз придет, то я наделаю ему таких дерзостей,
каких он еще
ни от кого не кушал.
Оставшись, наконец, совершенно один, Петр Петрович долго стоял посредине комнаты не то в каком-то растерянном раздумье, не то в полном оцепенелом бессмыслии. Даже лицо его не выражало теперь никакого оттенка горя, тоски или думы, или другого
какого ощущения, но не сказывалось в нем тоже и равнодушия,
ни апатичной усталости, а
было оно, если можно так выразиться, вполне безлично, безвыразительно.
— Папахен! — защебетала снова радостная девушка, — да что же ты не сказал еще
ни слова! Рад или не рад? Я рада! Ведь говорю тебе, я люблю его! Ну, скажи же нам, скажи,
как это в старых комедиях говорится: «дети мои,
будьте счастливы!» — с комическою важностью приподнялась она на цыпочки, расставляя руки в виде театрального благословения, и, наконец, не выдержав, весело расхохоталась.
Непомук вообще терпеть не мог, чтоб его беспокоили
какими бы то
ни было делами и официальностями в минуты наслаждения собственной его утробы, и потому он уже кинул выразительно-строгий взгляд на смущенного чиновника, осмелившегося заведомо нарушить губернаторские привычки,
как вдруг тот почтительно доложил, что его преосвященство, владыка Иосаф, изволили пожаловать.
Кто
были эти они — Шишкин не знал, и
как ни бился со вчерашнего вечера, все-таки никак не мог определить себе их даже приблизительно; но при этом в нем почему-то поселилось твердое убеждение, что они сила, ворочающая очень большими и могучими средствами.
— Да, да; вообще в воздухе, кажись, сильно попахивает чем-то, — согласился Свитка; — но все-таки, мне кажется, что все эти бунты не приведут
ни к чему большому без последовательной агитации… В этом деле,
как и во всех других, нужна система, план; а без него
будут одни только отдельные вспышки. Если бы тут какая-нибудь организация
была, ну тогда другое дело.
Сам Полояров нимало впрочем не смущался подобным отношением к собственной особе; он, говоря его словами, «игнорировал глупого старца» и,
как ни в чем не бывало, в качестве жениха почти ежедневно ходил к нему то обедать, то чай
пить, то ужинать.
Но, положим, что на этот счет можно бы легко разубедить ее; для этого потребуется только немного нежности да бойкий разговорец в том духе и в тех принципах, которым поклоняется с некоторого времени Лидинька, и сердце ее умягчится, и прикажет она своему благоверному добыть ей,
как бы то
ни было, денег, и благоверный в этом случае не
будет ослушником обожаемой супруги, только с получателя документец возьмет на всякий случай.
Как часто бывает с человеком, который в критическую минуту полнейшего отсутствия
каких бы то
ни было денег начинает вдруг шарить по всем карманам старого своего платья, в чаянии авось-либо обретется где какой-нибудь забытый, завалящий двугривенник, хотя сам в то же время почти вполне убежден, что двугривенника в жилетках нет и
быть не может, — так точно и Ардальон Полояров, ходючи по комнате, присел к столу и почти безотчетно стал рыться в ящиках, перебирая старые бумаги, словно бы они могли вдруг подать ему какой-нибудь дельный, практический совет.
Если же вам понравится кто-либо другой, можете спокойно назвать его своим супругом и
быть уверенною, что я
ни на минуту не позволю себе стеснять
какими бы
ни было обязательствами вашу судьбу.
В лесу
было сумрачно и так тихо,
как будто все, что
ни есть в природе, притаило дыханье.
— Это, значит, господа, помещикам больше
ни копейки!
как есть шиш один! — пояснил Свитка.
Церковь
была полнехонька, без различия
каких бы то
ни было каст и сословий. Между народом, поближе к кафедре, затершись в одном уголке, стоял Феликс Подвиляньский вместе с доктором Яроцем. Оба решились выстоять всю службу, чтобы самолично
быть свидетелями того, что произойдет сегодня. Они тоже ожидали чего-то…
Граф сидел в гостиной, окруженный дамами, которые являли собою лучший букет элегантного Славнобубенска.
Ни тени
какой бы то
ни было рисовки своим положением,
ни малейшего намека на
какое бы то
ни было фатовство и ломанье, ничего такого не сказывалось в наружности графа, спокойной и сдержанно-уверенной в своем достоинстве. Он весь
был в эту минуту олицетворенная польско-аристократическая вежливость и блистал равнодушною, несколько холодною простотою.
Разговор, конечно, шел исключительно по-французски, и надо заметить, что графиня усердно старалась и заботилась об этом, дабы не утруждать гостя ответами на чуждом и притом враждебном ему языке, который
ни в
каком случае, казалось ей, не мог
быть ему приятен.
— Что ж, может
быть, с своей точки зрения и Лидинька права, — пожала плечами Стрешнева, —
как права и мать Агафоклея. Я, Константин Семенович, понимаю это дело так, — продолжала она. — Прожить свою жизнь так, чтобы
ни своя собственная совесть,
ни людская ненависть
ни в чем не могли упрекнуть тебя, а главное — собственная совесть. Для этого нужно немножко сердца, то
есть человеческого сердца, немножко рассудка да искренности. Ну, вот и только.
Но
ни ненависти,
ни даже оскорбления показать не решился, а так
как эта пилюля
была им проглочена в присутствии других лиц, то Ардальон моментально сообразил за лучшее обратить все дело в шутку.
— Мы объявили им, что студенты новым правилам
ни в
каком случае подчиняться не
будут, и что если начальство не хочет отменить их, то пусть лучше не открывает университета, — а если начальство вздумает употребить старинную тактику, то
есть по одному заставлять подписывать матрикулы, то студенты, конечно, подпишут их, но правил исполнять не
будут, так
как в этом случае согласие их
будет вынужденное.
— Послушайте, Константин Семенович! — решительно подняла, наконец, она на него свои глаза. — Хоть это все и мерзость, и глупость, но… мне кажется, оставлять без внимания такие вещи не должно. Ваше имя, ваша честь должны стоять слишком высоко! Они не должны
ни минуты оставаться под
какой бы то
ни было тенью!
— Да; но
как бы то
ни было, а только вы далеко не услугу оказали мне, помешав моему аресту, — сдержанно заметил Хвалынцев.
— Что вы не шпион, то в этом безусловно убежден каждый честный и порядочный человек, кто хоть сколько-нибудь знает вас, — с полным спокойствием и весьма веско продолжал он; — что на каждого честного человека это слово, это нарекание производит такое же действие,
как и на вас сию минуту — это вполне естественно, иначе и
быть не может; но что ваш арест вместе с товарищами ровно
ни в чем не разубедил бы близоруких болванов, то это также не подлежит
ни малейшему сомнению.
Девушка эта любит, конечно, эгоистически, то
есть прежде всего для самой себя и едва ли захочет жертвовать женихом для
какого бы то
ни было дела.
— Между этими лицами могут
быть и такие, которые уже посвящены кое во что, а
будут и такие, которые ровно
ни о чем,
как и он же, понятия не имеют и не должны иметь.
Так вот именно ввиду чего я говорил вам, что
будьте как можно осторожней и не показывайте
ни малейшего вида, что вам хоть чуточку что-нибудь известно.
В последнем случае мы мирно и тихо разойдемся
как порядочные люди; вы нас не узнаете, и никто из нас —
ни вы,
ни мы — претендовать друг на друга не
будем.
—
Как бы то
ни было, но они, по силе вещей, должны организоваться! — с убеждением настаивал бравый поручик; — тихо, или быстро, явно или тайно — это зависит от силы людей, от сближения, от согласия их, но они образуются! Остановиться теперь уже невозможно. Тут все может способствовать: и общественные толки, и слово, и печать, и дело — все должно
быть пущено в ход. Задача в том, чтобы обессилить окончательно власть.
— Мое «но», говорю вам, — сомнение в самом себе, в своих силах. Чем могу я
быть полезен? чтó могу сделать для дела? Социальное положение мое слишком еще маленькое, средства тоже не Бог весть
какие; подготовки к делу
ни малейшей! Вы назвали меня солистом, но вот именно солиста-то в себе я и не чувствую, а
быть трутнем,
как подумаю хорошенько, уж нет ровно никакой охоты.
Бейгуш, вопреки ожиданиям Хвалынцева,
ни полуслова не обронил ему насчет вступления его в тайное общество: он не высказал по этому поводу
ни одобрения,
ни признательности,
ни даже
какого бы то
ни было мнения, а прямо, без дальних околичностей, спросил его...
—
Как что! Помилуйте! Внесите в войско свою пропаганду, привейте к солдатам, подействуйте на их убеждения, на их чувства, на совесть, и вот зло уже наполовину парализовано! Коли солдат не станет стрелять в поляка, так вы уже достигли своей цели, а когда он вообще не захочет стрелять в человека, в ближнего, кто бы тот
ни был — вы уже на верху торжества своей идеи.
— Н-нет… Я позволяю себе думать, что опасения вашего превосходительства несколько напрасны, — осторожно заметил Колтышко. — Мы ведь ничего серьезного и не ждали от всей этой истории, и не глядели на нее
как на серьезное дело. Она
была не больше
как пробный шар — узнать направление и силу ветра; не более-с! Польская фракция не выдвинула себя напоказ
ни единым вожаком; стало
быть, никто не смеет упрекнуть отдельно одних поляков: действовал весь университет, вожаки
были русские.
Хозяйка очень обрадовалась внезапному появлению старого и всегда очень исправного в расчетах жильца и с первых же почти слов объявила, что в его отсутствие как-то приезжала сюда какая-то молоденькая барышня и очень беспокоилась и расспрашивала, не известно ли,
как, и куда, и когда он уехал, и когда
будет назад, но
ни на один из этих вопросов хозяйка не могла дать ей никакого ответа.
«Ну,
как бы то там
ни было, а уж теперь поздно!» — злобно решил он, вставая с извозчика перед домом, где жили Стрешневы. «Пусть оно и нехорошо… Пусть даже подло, но… Цезарина… Это женщина, которая и из подлеца сделает честного человека, и из честного — подлеца!.. А она для меня все!.. Помоги же мне, Цезарина!»
Никогда
ни малейшей тени едкой горечи, злобы, упрека или сарказма не вырвалось у нее при упоминании этого имени, словно бы и в самом деле Хвалынцев
был для нее не более
как случайный, хотя и хороший знакомый — и только.
Но
как и за что полюбила? —
ни того,
ни другого объяснить себе она не могла, да и не старалась, а если бы стала объяснять, то объяснение это
было бы фальшивое, измышленное ради самообмана.
Но убежденный наконец красноречивыми доводами Фрумкина, он рассчел, что устройство фаланстера и прочих благ потребует немного — что-нибудь вроде пяти-шести тысяч, и потому,
как ни больно это
было в сущности, дал друзьям свое согласие и обещал действовать на Сусанну заодно с ними.
— Успокойтесь: законного брака я никогда и
ни в
каком случае от вас не потребую! — твердо сказала она, бросив на своего собеседника взгляд ледяного презрения. — Это
было бы уж совсем безумие!
Она бросилась в Петербург сгоряча, очертя голову, не зная,
как там все это
будет, и как-то еще все обойдется и устроится — бросилась на авось, с одной темной надеждой, что, вероятно, как-нибудь да обойдется, что Полояров ее выручит, что отец, может
быть, и не узнает, что
какими бы то
ни было судьбами надо
будет скрыть, обмануть его, отвести все подозрения, а кáк именно — этого-то она и не знала, но только думала, что там Полояров, конечно, что-нибудь придумает и устроит.
— Эх, брат Анютка! — заметил он ей потом, неодобрительно качая головою, — совсем ты без меня испортилась,
как я погляжу! То
есть вся моя работа над тобой словно б
ни к черту!.. теперь хотя сызнова начинай! А кстати: у тебя с собою деньги-то
есть? — спросил он тут же деловым тоном. — Сколько денег-то?
А ежели бы
какими ни на
есть судьбами случайно и затесался в коммуну какой-нибудь подлец и пошляк, то с ним уже и подавно нечего стесняться, а напротив, следует сразу же огорошить его так, чтобы он впредь уж и носа сюда показать не осмелился.
Оставалась в ней одна только Нюточка, которую пока еще нельзя
было приткнуть
ни к
какому «делу», кроме отворяния дверей приходящим.