Неточные совпадения
Таким образом жизнь моей матери
в самом начале оказалась связанной с человеком старше ее больше чем вдвое, которого она еще
не могла полюбить, потому что была совершенно ребенком, который ее мучил и оскорблял с первых же
дней и, наконец, стал калекой…
Все это я узнал по позднейшим рассказам, а
самого Коляновского помню вполне ясно только уже
в последние
дни его жизни. Однажды он почувствовал себя плохо, прибег к обычному средству, но оно
не помогло. Тогда он сказал жене...
В один прекрасный
день он нашел
не совсем удобным для своей жениховской репутации, что у него нет прислуги, вследствие чего он должен
сам подметать комнату и ежедневно путешествовать с таинственным предметом под полой халата.
Закончилось это большим скандалом:
в один прекрасный
день баба Люба, уперев руки
в бока, ругала Уляницкого на весь двор и кричала, что она свою «дытыну»
не даст
в обиду, что учить, конечно, можно, но
не так… Вот посмотрите, добрые люди: исполосовал у мальчика всю спину. При этом баба Люба так яростно задрала у Петрика рубашку, что он завизжал от боли, как будто у нее
в руках был
не ее сын, а
сам Уляницкий.
Нам очень нравилось это юмористическое объяснение, побеждавшее ужасное представление о воющем привидении, и мы впоследствии часто просили отца вновь рассказывать нам это происшествие. Рассказ кончался веселым смехом… Но это трезвое объяснение на кухне
не произвело ни малейшего впечатления. Кухарка Будзиньская, а за ней и другие объяснили
дело еще проще: солдат и
сам знался с нечистой силой; он по — приятельски столковался с «марой», и нечистый ушел
в другое место.
И вот
в связи с этим мне вспоминается очень определенное и яркое настроение. Я стою на дворе без
дела и без цели.
В руках у меня ничего нет. Я без шапки. Стоять на солнце несколько неприятно… Но я совершенно поглощен мыслью. Я думаю, что когда стану большим, сделаюсь ученым или доктором, побываю
в столицах, то все же никогда, никогда
не перестану верить
в то, во что так хорошо верит мой отец, моя мать и я
сам.
Судьба чуть
не заставила капитана тяжело расплатиться за эту жестокость. Банькевич подхватил его рассказ и послал донос, изложив довольно точно
самые факты, только, конечно, лишив их юмористической окраски. Время было особенное, и капитану пришлось пережить несколько тяжелых минут. Только вид бедного старика, расплакавшегося, как ребенок,
в комиссии, убедил даже жандарма, что такого вояку можно было вербовать разве для жестокой шутки и над ним, и над
самим делом.
Не скажу, чтобы впечатление от этого эпизода было
в моей душе прочно и сильно; это была точно легкая тень от облака, быстро тающего
в ясный солнечный
день. И если я все-таки отмечаю здесь это ощущение, то
не потому, что оно было сильно. Но оно было
в известном тоне, и этой душевной нотке суждено было впоследствии зазвучать гораздо глубже и сильнее. Вскоре другие лица и другие впечатления совершенно закрыли
самое воспоминание о маленькой еврейской принцессе.
После этого, как известно, юный джентльмен сделал веселую гримасу, но, находя, что радоваться нечему, испустил глубокий вздох, а рассудив, что печалиться
не следовало, сделал опять веселую гримасу и, наконец, опустился
в кладезь молчания, на
самое дно…
— Я говорю, — настойчиво перебила Наташа, — вы спросили себя в тот вечер: «Что теперь делать?» — и решили: позволить ему жениться на мне,
не в самом деле, а только так, на словах,чтоб только его успокоить. Срок свадьбы, думали вы, можно отдалять сколько угодно; а между тем новая любовь началась; вы это заметили. И вот на этом-то начале новой любви вы все и основали.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, //
Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней
в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали //
В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Бывало, он еще
в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья?
В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест
в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
«Мой дядя
самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и
день и ночь, //
Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной //
Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она
в семье своей родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться
не умела // К отцу, ни к матери своей; // Дитя
сама,
в толпе детей // Играть и прыгать
не хотела // И часто целый
день одна // Сидела молча у окна.
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И,
не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!»
Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь
самому, — то есть, разумеется,
не теперь, но после, когда обделается главное
дело и будут средства
в руках, — сделаться
самому мирным владельцем подобного поместья.