Неточные совпадения
— Из странности.
Нет,
вот что я тебе скажу. Я бы эту проклятую старуху убил
и ограбил,
и уверяю тебя, что без всякого зазору совести, — с жаром прибавил студент.
—
Вот ты теперь говоришь
и ораторствуешь, а скажи ты мне: убьешь ты сам старуху или
нет?
— А чего такого? На здоровье! Куда спешить? На свидание, что ли? Все время теперь наше. Я уж часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал. К Зосимову два раза наведывался:
нет дома, да
и только! Да ничего, придет!.. По своим делишкам тоже отлучался. Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей. У меня ведь теперь дядя… Ну да к черту, за дело!.. Давай сюда узел, Настенька.
Вот мы сейчас… А как, брат, себя чувствуешь?
— Как, разве я не рассказывал? Аль
нет? Да бишь я тебе только начало рассказывал…
вот, про убийство старухи-то закладчицы, чиновницы… ну, тут
и красильщик теперь замешался…
— Это пусть, а все-таки вытащим! — крикнул Разумихин, стукнув кулаком по столу. — Ведь тут что всего обиднее? Ведь не то, что они врут; вранье всегда простить можно; вранье дело милое, потому что к правде ведет.
Нет, то досадно, что врут, да еще собственному вранью поклоняются. Я Порфирия уважаю, но… Ведь что их, например, перво-наперво с толку сбило? Дверь была заперта, а пришли с дворником — отперта: ну, значит, Кох да Пестряков
и убили!
Вот ведь их логика.
„А слышал, говорю, что
вот то
и то, в тот самый вечер
и в том часу, по той лестнице, произошло?“ — „
Нет, говорит, не слыхал“, — а сам слушает, глаза вытараща,
и побелел он вдруг, ровно мел.
—
Вот то-то
и есть, что
нет! — прервал Разумихин.
Нет,
и это не то: «показание даю, а вы снимаете» —
вот как!
— Я бы
вот как сделал: я бы взял деньги
и вещи
и, как ушел бы оттуда, тотчас, не заходя никуда, пошел бы куда-нибудь, где место глухое
и только заборы одни,
и почти
нет никого, — огород какой-нибудь или в этом роде.
—
Нет, это не так, маменька. Вы не вгляделись, вы все плакали. Он очень расстроен от большой болезни, —
вот всему
и причина.
— Предчувствие у меня такое, Дуня. Ну, веришь иль
нет, как вошла она, я в ту же минуту
и подумала, что тут-то
вот главное-то
и сидит…
«Этому тоже надо Лазаря петь, — думал он, бледнея
и с постукивающим сердцем, —
и натуральнее петь. Натуральнее всего ничего бы не петь. Усиленно ничего не петь!
Нет! усиленно было бы опять ненатурально… Ну, да там как обернется… посмотрим… сейчас… хорошо иль не хорошо, что я иду? Бабочка сама на свечку летит. Сердце стучит,
вот что нехорошо!..»
—
Нет, не видал, да
и квартиры такой, отпертой, что-то не заметил… а
вот в четвертом этаже (он уже вполне овладел ловушкой
и торжествовал) — так помню, что чиновник один переезжал из квартиры… напротив Алены Ивановны… помню… это я ясно помню… солдаты диван какой-то выносили
и меня к стене прижали… а красильщиков —
нет, не помню, чтобы красильщики были… да
и квартиры отпертой нигде, кажется, не было.
Но у них
нет факта, ни одного, — все мираж, все о двух концах, одна идея летучая —
вот они
и стараются наглостью сбить.
—
Нет, вы
вот что сообразите, — закричал он, — назад тому полчаса мы друг друга еще
и не видывали, считаемся врагами, между нами нерешенное дело есть; мы дело-то бросили
и эвона в какую литературу заехали! Ну, не правду я сказал, что мы одного поля ягоды?
— Ах
нет, Петр Петрович, мы были очень обескуражены, — с особой интонацией поспешила заявить Пульхерия Александровна, —
и если б сам бог, кажется, не послал нам вчера Дмитрия Прокофьича, то мы просто бы так
и пропали.
Вот они, Дмитрий Прокофьич Разумихин, — прибавила она, рекомендуя его Лужину.
Смотрится на себя в зеркало, любуется,
и никаких-то, никаких-то у ней платьев
нет, никаких-то вещей,
вот уж сколько лет!
Нет-с, а так, в виде факта, примерчик осмелюсь представить, — так
вот считай я, например, того, другого, третьего за преступника, ну зачем, спрошу, буду я его раньше срока беспокоить, хотя бы я
и улики против него имел-с?
—
Нет, вы, я вижу, не верите-с, думаете все, что я вам шуточки невинные подвожу, — подхватил Порфирий, все более
и более веселея
и беспрерывно хихикая от удовольствия
и опять начиная кружить по комнате, — оно, конечно, вы правы-с; у меня
и фигура уж так самим богом устроена, что только комические мысли в других возбуждает; буффон-с; [Буффон — шут (фр. bouffon).] но я вам
вот что скажу
и опять повторю-с, что вы, батюшка, Родион Романович, уж извините меня, старика, человек еще молодой-с, так сказать, первой молодости, а потому выше всего ум человеческий цените, по примеру всей молодежи.
— Лжешь, ничего не будет! Зови людей! Ты знал, что я болен,
и раздражить меня хотел, до бешенства, чтоб я себя выдал,
вот твоя цель!
Нет, ты фактов подавай! Я все понял! У тебя фактов
нет, у тебя одни только дрянные, ничтожные догадки, заметовские!.. Ты знал мой характер, до исступления меня довести хотел, а потом
и огорошить вдруг попами да депутатами [Депутаты — здесь: понятые.]… Ты их ждешь? а? Чего ждешь? Где? Подавай!
—
Нет, ведь
нет? На, возьми
вот этот, кипарисный. У меня другой остался, медный, Лизаветин. Мы с Лизаветой крестами поменялись, она мне свой крест, а я ей свой образок дала. Я теперь Лизаветин стану носить, а этот тебе. Возьми… ведь мой! Ведь мой! — упрашивала она. — Вместе ведь страдать пойдем, вместе
и крест понесем!..
Вошли, тебя
нет;
вот здесь она
и сидела.
— Да я не про то, не про то (хоть я, впрочем, кое-что
и слышал),
нет, я про то, что вы
вот всё охаете да охаете!
— Ну,
вот и ты! — начала она, запинаясь от радости. — Не сердись на меня, Родя, что я тебя так глупо встречаю, со слезами: это я смеюсь, а не плачу. Ты думаешь, я плачу?
Нет, это я радуюсь, а уж у меня глупая привычка такая: слезы текут. Это у меня со смерти твоего отца, от всего плачу. Садись, голубчик, устал, должно быть, вижу. Ах, как ты испачкался.
Буду
вот твои сочинения читать, буду про тебя слышать ото всех, а нет-нет —
и сам зайдешь проведать, чего ж лучше?
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь
нет. Меня не знают… // Взгляну на дом, на этот сад». //
И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… //
И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею;
вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. //
Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне //
И дела
нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. //
Вот вам письмо его точь-в-точь.
Нет, поминутно видеть вас, // Повсюду следовать за вами, // Улыбку уст, движенье глаз // Ловить влюбленными глазами, // Внимать вам долго, понимать // Душой все ваше совершенство, // Пред вами в муках замирать, // Бледнеть
и гаснуть…
вот блаженство!
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя
нет; она в сенях; // За дверью крик
и звон стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, //
И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный
и гордый, // Там карла с хвостиком, а
вот // Полу-журавль
и полу-кот.