Неточные совпадения
«
Ты для меня столько сделал, столько сделал, —
говорил он, —
что отец мой, мать мне бы столько не сделали:
ты меня человеком сделал, бог заплатит
тебе, а я
тебя никогда не забуду…»
— Ну, да черт с
тобой и с дядюшкой, не стоит и
говорить! А хорошее было слово хотел сказать. Ну, так вот, братцы, как это случилось,
что недолго я нажил в Москве; дали мне там напоследок пятнадцать кнутиков, да и отправили вон. Вот я…
— Да
ты и так ничего не делаешь, эй! Савельев! Разговор Петрович!
Тебе говорю:
что стоишь, глаза продаешь!.. начинать!
—
Чего,
говорю, угодно! А
ты гостя принимай, водкой потчуй. Я к
тебе в гости пришел.
— Ах
ты чучела,
говорю, колбасник! Да знаешь ли
ты,
что от сей минуты я все,
что хочу, с
тобой могу сделать? Вот хочешь, из пистолета
тебя застрелю?
Я не стерпел, да и
говорю ему: «
Ты что ругаешься-то?
— Нет, Степка, это
ты должен, —
говорит экспансивный друг, видя,
что его взяла, — потому ефто твой долг.
— Так я всё про то буду
тебе, Степка,
говорить; и окромя того,
что ты выходишь передо мной большой подлец, и
тебе скажу…
— А я
тебе говорю,
что и
ты не прав… — начинает догматически писарь, упорно не подымая на него своих глаз и с важностью смотря в землю.
— Друг
ты мой, —
говорит он, — да
что же мне-то делать с
тобой? Не я наказую, закон!
— Видишь
что, любезный, —
говорит он, — накажу я
тебя как следует, потому
ты и стоишь того. Но вот
что я для
тебя, пожалуй, сделаю: к прикладам я
тебя не привяжу. Один пойдешь, только по-новому: беги
что есть силы через весь фрунт! Тут хоть и каждая палка ударит, да ведь дело-то будет короче, как думаешь? Хочешь испробовать?
— Отвести их в острог,
говорит, я с ними потом; ну, а
ты оставайся, — это мне то есть
говорит. — Пошел сюда, садись! — Смотрю: стол, бумага, перо. Думаю: «
Чего ж он это ладит делать?» — Садись,
говорит, на стул, бери перо, пиши! — а сам схватил меня за ухо, да и тянет. Я смотрю на него, как черт на попа: «Не умею,
говорю, ваше высокоблагородие». — Пиши!
Ты,
говорит Филька-то Анкудиму-то, делись; все четыреста целковых отдай, а я работник,
что ли,
тебе? не хочу с
тобой торговать и Акульку твою,
говорит, брать не хочу.
Мы вот как это все тогда с Филькой пьянствовали, мать ко мне и приходит, а я лежу: «
Что ты,
говорит, подлец, лежишь?
А он мне: «
Что ж,
говорит,
ты над нами куражишься?
— Стал я это перед ней, тогда, тут же с постели, на коленки, руки сложил: «Матушка,
говорю, Акулина Кудимовна, прости
ты меня, дурака, в том,
что я
тебя тоже за такую почитал.
Что ж
ты в эфтом деле, после того, смыслить мог?» Я домой пришел и кричу: «Вы,
говорю, меня пьяного повенчали!» Мать было тут же вцепилась.
Я за ней в избу: «
Что ты ему, собачье мясо, сказала?» А она, вот веришь мне или нет, посмотрела на меня: «Да я его,
говорит, больше света теперь люблю!»
—
Ты,
что ли, давал ему? — с презрением
говорит вдруг вошедший Баклушин. — Да
ты и генерала-то вряд ли когда видал?
—
Что ты из своего кошеля,
что ли, деньги брать будешь? —
говорили одни, —
чего торговаться-то?
— Оно правда, — прибавляет ворчливо другой, до сих пор молчаливый, — хоть и скоро, да не споро.
Что говорить-то на претензии будешь,
ты вот
что сперва скажи, голова с затылком?
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда,
что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
— Еще лучше! — вскричала Марина, разведя руками, и, захохотав, раскачиваясь, спросила сквозь смех: — Да —
что ты говоришь, подумай! Я буду говорить с ним — таким — о тебе! Как же ты сам себя ставишь? Это все мизантропия твоя. Ну — удивил! А знаешь, это — плохо!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.