Неточные совпадения
— Ах, какую вы правду сказали, князь, — восклицает Марья Александровна. — Вы не поверите, как
я сама страдаю от этих негодных людишек! Вообразите:
я теперь переменила двух из моих людей, и признаюсь, они так глупы,
что я просто бьюсь с ними с утра
до вечера. Вы не поверите, как они глупы, князь!
— Уверяю вас;
я говорю вам как друг, как сестра ваша!
Я говорю вам потому,
что вы
мне дороги, потому
что память о прошлом для
меня священна! Какая выгода была бы
мне лицемерить? Нет, вам нужно
до основания изменить вашу жизнь, — иначе вы заболеете, вы истощите себя, вы умрете…
— Ну-ну! да-да! благодарю тебя, друг мой, именно в Тверь, charmant, charmant! так
что оно и складно выходит. Ты всегда в рифму попадаешь, мой милый! То-то
я помню: в Ярославль или в Кострому, но только куда-то и жена тоже поехала! Charmant, charmant! Впрочем,
я немного забыл, о
чем начал говорить… да! итак, мы едем, друг мой. Au revoir, madame, adieu, ma charmante demoiselle, [
До свидания, мадам, прощайте, милая барышня (франц.)] — прибавил князь, обращаясь к Зине и целуя кончики своих пальцев.
— Ах, досада! ведь достанется же такая судьба! — восклицает Зина, топнув ногою от нетерпения. — Вот почему, если это вам
до сих пор неизвестно: не говоря уже о всех других нелепостях, — воспользоваться тем,
что старикашка выжил из ума, обмануть его, выйти за него, за калеку, чтоб вытащить у него его деньги и потом каждый день, каждый час желать его смерти, по-моему, это не только вздор, но сверх того, так низко, так низко,
что я не поздравляю вас с такими мыслями, маменька!
Этот несчастный теперь на смертном одре; говорят, он в чахотке, а ты, — ангел доброты! — ты не хочешь при жизни его выходить замуж, чтоб не растерзать его сердца, потому
что он
до сих пор еще мучится ревностию, хотя
я уверена,
что он никогда не любил тебя настоящим, возвышенным образом!
Наконец, если ты, ангел доброты, жалеешь
до сих пор этого мальчика, жалеешь
до такой степени,
что не хочешь даже выйти замуж при его жизни (как
я догадываюсь), то подумай,
что, выйдя за князя, ты заставишь его воскреснуть духом, обрадоваться!
Каллист Станиславич отвечал
мне,
что болезнь, конечно, опасна, но
что он
до сих пор уверен,
что бедный не в чахотке, а так только, довольно сильное грудное расстройство.
— Ну да, Мозгляков; только ты не бойся, Зиночка! клянусь тебе,
я его
до того доведу,
что он же будет нам помогать!
— А не способны, так и оставайтесь с носом! Вас же жалеют, а он куражится!
Мне что! ведь
я не для себя.
Я и
до вечера здесь не останусь!
— Ну, не
до тону теперь, Марья Александровна! А давеча, когда вы обе делали
мне такие сладкие мины,
я поехал с князем, а вы
меня ну честить! Вы чернили
меня, — вот
что я вам говорю-с!
Я это все знаю, все!
— Маменька! — сказала она, — кончайте скорее, или
я не вынесу! Все это
до того грязно и подло,
что я готова бежать из дому. Не томите же
меня, не раздражайте
меня!
Меня тошнит, слышите ли:
меня тошнит от всей этой грязи!
Завтра же,
чем свет, мы вместе отправляемся в пустынь, а потом
я его непременно сам провожу
до Духанова во избежание вторичных падений, как, например, сегодня; а там уж его примет, с рук на руки, Степанида Матвеевна, которая к тому времени непременно воротится из Москвы и уж ни за
что не выпустит его в другой раз путешествовать, — за это
я отвечаю.
— Помилуйте, князь, — начала Марья Александровна с болезненно искривившеюся улыбкою, — уверяю вас,
что вы
меня удивляете.
Что за странная у вас идея про сон? Признаюсь вам,
я думала
до сих пор,
что вы шутите, но… Если это шутка, то это довольно неуместная шутка…
Я хочу,
я желаю приписать это вашей рассеянности, но…
Но, дойдя
до известной точки, взбешенный человек вдруг как будто сам себя испугается, останавливается, как ошеломленный, с ужасным вопросом: «
Что это такое
я наделал?» Потом немедленно раскисает, хнычет, требует объяснений, становится на колени, просит прощения, умоляет, чтоб все было по-старому, но только поскорее, как можно поскорее!..
— Друг мой, — отвечал князь, — ус-по-койся, по-жа-луйста; ты
меня, право, испугал своим кри-ком. Уверяю тебя,
что ты о-ши-ба-ешься…
Я, пожалуй, готов жениться, если уж так на-до; но ведь ты сам же уверял
меня,
что это было только во сне…
Как верный историк,
я должен упомянуть,
что всех более в этом похмелье досталось Афанасию Матвеичу, который забился наконец куда-то в чулан и в нем промерз
до утра. Наступило наконец и утро, но и оно не принесло ничего хорошего. Беда никогда одна не приходит…
Я ведь думал только,
что ты выходишь за
меня, за великого поэта (за будущего то есть), не хотел понимать тех причин, которые ты выставляла, прося повременить свадьбой, мучил тебя, тиранил, упрекал, презирал, и дошло наконец
до угрозы моей тебе этой запиской.
Все-таки у
меня была тогда мысль: как это красиво будет,
что вот
я буду лежать на постели, умирая в чахотке, а ты все будешь убиваться, страдать,
что довела
меня до чахотки; сама придешь ко
мне с повинною, упадешь предо
мной на колени…
До последнего времени
я не верил,
что я умру; ведь
меня не сейчас свалило, долго
я ходил с больной грудью.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и
я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет
я мог соврать.
Друзья мои,
что ж толку в этом? // Быть может, волею небес, //
Я перестану быть поэтом, // В
меня вселится новый бес, // И, Фебовы презрев угрозы, // Унижусь
до смиренной прозы; // Тогда роман на старый лад // Займет веселый мой закат. // Не муки тайные злодейства //
Я грозно в нем изображу, // Но просто вам перескажу // Преданья русского семейства, // Любви пленительные сны // Да нравы нашей старины.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж
я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало,
я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня!
до того ли? //
Что нужды
мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна
я… // Да
что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
—
Я приехал вам объявить сообщенное
мне извещение,
что вы находитесь под судом
до времени окончания решения по вашему делу.