Который же из двух?
«Ах! батюшка, сон в руку!»
И
говорит мне это вслух!
Ну, виноват! Какого ж дал я крюку!
Молчалин давеча в сомненье ввел меня.
Теперь… да в полмя из огня:
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъявлен мотом, сорванцом;
Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом...
Неточные совпадения
Не плачь,
я дело
говорю:
Уж об твоем ли не радели
Об воспитаньи! с колыбели!
Ну поцелуйте же, не ждали?
говорите!
Что ж, ради? Нет? В лицо
мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз —
И вот за подвиги награда!
Я не об дядюшке об вашем
говорю...
Сергей Сергеич, это вы ли!
Нет!
я перед родней, где встретится, ползком;
Сыщу ее на дне морском.
При
мне служа́щие чужие очень редки;
Всё больше сестрины, свояченицы детки;
Один Молчалин
мне не свой,
И то затем, что деловой.
Как станешь представлять к крестишку ли,
к местечку,
Ну как не порадеть родному человечку!..
Однако братец ваш
мне друг и
говорил,
Что вами выгод тьму по службе получил.
Мне нравится, при этой смете
Искусно как коснулись вы
Предубеждения Москвы
К любимцам, к гвардии, к гвардейским,
к гвардионцам;
Их золоту, шитью дивятся будто солнцам!
А в Первой армии когда отстали? в чем?
Всё так прилажено, и тальи все так узки,
И офицеров вам начтём,
Что даже
говорят, иные, по-французски.
Я от него было и двери на запор;
Да мастер услужить:
мне и сестре Прасковье
Двоих ара́пченков на ярмарке достал;
Купил, он
говорит, чай, в карты сплутовал;
А
мне подарочек, дай бог ему здоровье!
Не
я сказал, другие
говорят.
Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами,
Был ценсором назначен
я,
На басни бы налег; ох! басни — смерть моя!
Насмешки вечные над львами! над орлами!
Кто что ни
говори:
Хотя животные, а всё-таки цари.
Не любишь ты
меня, естественное дело:
С другими
я и так и сяк,
С тобою
говорю несмело,
Я жалок,
я смешон,
я неуч,
я дурак.
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко
говорим, никто не разберет.
Я сам, как схватятся о камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь
меня хоть мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу;
С какими
я тебя сведу
Людьми!!!.. уж на
меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
Еще не гласно бы, с ним
говорить опасно,
Давно бы запереть пора,
Послушать, так его мизинец
Умнее всех, и даже князь-Петра!
Я думаю, он просто якобинец,
Ваш Чацкий!!!.. Едемте. Князь, ты везти бы мог
Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.
Отстаньте,
говорю, сейчас,
Я криком разбужу всех в доме
И погублю себя и вас.
Ну что? не видишь ты, что он с ума сошел?
Скажи сурьезно:
Безумный! что он тут за чепуху молол!
Низкопоклонник! тесть! и про Москву так грозно!
А ты
меня решилась уморить?
Моя судьба еще ли не плачевна?
Ах! боже мой! что станет
говоритьКнягиня Марья Алексевна!
— Вообрази себе, —
говорил мне некогда мой друг, — что кофе, налитый в твоей чашке, и сахар, распущенный в оном, лишали покоя тебе подобного человека, что они были причиною превосходящих его силы трудов, причиною его слез, стенаний, казни и поругания; дерзай, жестокосердой, усладить гортань твою. — Вид прещения, сопутствовавший сему изречению, поколебнул меня до внутренности. Рука моя задрожала, и кофе пролился.
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня
говорит, — // Но гибель от него любезна. //
Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он
мне счастья дать».
Да если позволите, ваше сиятельство,
я поговорю и с раскольниками.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает
меня, куда ехать, а
я ничего не могу и
говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура;
я думаю, что он подумал, что
я сумасшедшая.
— Но знаете ли, что такого рода покупки,
я это
говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны, и расскажи
я или кто иной — такому человеку не будет никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть,
говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то
я за вздор такой несу!»