Неточные совпадения
Басов (запирая бумаги в столе).
Ну, вот и кончено! (Выходит из кабинета, расправляя спину.)
Ты, Варя, сказала бы ему, разумеется, в мягкой форме…
Басов (осматривает комнату). Это — пустяки! От прислуги все равно ничего не скроешь… Как у нас пусто! Надо бы, Варя, прикрыть чем-нибудь эти голые стены… Какие-нибудь рамки… картинки… а то, посмотри, как неуютно!..
Ну, я пойду. Дай мне лапку… Какая
ты холодная со мной, неразговорчивая… отчего, а? И лицо у
тебя такое скучное, отчего? Скажи!
Басов (успокоительно).
Ну, конечно! Ведь это я так… что может быть?
Ты милая женщина… умная, искренняя… и прочее. Если бы
ты имела что-нибудь против меня —
ты сказала бы… А отчего у
тебя так блестят глазки?.. Нездоровится?
Басов. Разве?
Ну, ничего, ведь мы с
тобой одни… Да, люблю я поболтать… (За портьерой слышен сухой кашель.) Кто это?
Суслов.
Ну, вот еще!
Ты думаешь, мне будет приятно с дядей, которого я почти не знаю? Я не видал его лет десять.
Влас (обнимает сестру за талию и ходит с нею по комнате).
Ну,
ты что?
Варвара Михайловна.
Ну, садись… Налить чаю? Почему
ты так долго не шла?
Ольга Алексеевна. Я, кажется, на всех нагнала тоску? Точно сова ночью… о боже мой!
Ну, хорошо, не буду об этом… Зачем же
ты ушла, Варя? иди ко мне… а то я подумаю, что
тебе тяжело со мной.
Дудаков. А если вся жизнь слагается из мелочей? И что значит привыкнуть?.. К чему? К тому, что каждый идиот суется в твое дело и мешает
тебе жить?..
Ты видишь: вот… я и привыкаю. Голова говорит — нужно экономить…
ну, я и буду экономить! То есть это не нужно и это вредно для дела, но я буду… У меня нет частной практики, и я не могу бросить это дурацкое место…
Басов. Дядя-то? Мм-да…
Ну, а
ты как?
Шалимов (не сразу). Нужно, значит, сыграть роль громоотвода?
Ты… чудак!
Ну, что же, ладно!
Басов. Что
ты волнуешься так?
Ну, не надо говорить — и не надо! Но как это глупо, а? И Марья Львовна…
Басов. Ага! М-да! Не роман? Гм! А что же, Варя?
Ну,
ну, молчу, не волнуйся! Я иду ловить окуней и — ничего не видал! Ах да, постой!
Ты знаешь, этот Яшка, — вот скотина, а?
Суслов. Дурацкий кисель! (Справа выходит Пустобайка, он вынимает изо рта трубку и в упор смотрит на Суслова.)
Ну, чего
ты уставился? Не видал людей? Ступай прочь!
Суслов (целуя ее руку).
Ну, скажи мне… чего
ты хочешь?
Суслов. Какая тяжелая шутка, Юлия… Брось эту гадость…
ну, брось, прошу
тебя!
Юлия Филипповна. Можно —
ты видишь!
Ну, хочешь, я сама застрелю
тебя?
Двоеточие.
Ну, и врешь! У меня лицо мужественное. Идем закусывать. Я все хочу спросить
тебя, —
ты мужа-то не любишь?
Соня. Нет, мы посидим…
Ты в меланхолии, мамашка? Милая моя мамашка! Садись… вот так. Дай мне обнять
тебя… вот так…
Ну, говори теперь, что с
тобой?
Басов.
Ну, пошла! Право, с
тобой лучше не говорить ни о чем…
Двоеточие.
Ну, разнес!.. Ах
ты… душа моя красная!
Шалимов (усмехаясь.)
Ну, брат… плохой
ты товарищ.
Пустобайка.
Ну,
ты пойди на тот участок, а я обойду этот, покажемся, а потом в кухню, к Степаниде чай пить!
Басов. Варя!
Ну, куда
ты? Марья Львовна, это нехорошо. Вы — врач, вы должны успокоить.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «
Ну, — говорит, — скажи ж
ты мне, // Кого
ты видела во сне?»
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин?
ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь //
Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.