Юлия Филипповна. Подожди… убери прочь твою руку! Тебе не нравится мое предложение? Но ты же собираешься застрелить меня?.. Я застрелилась бы первой, но, боюсь, ты меня обманешь и останешься жить, а
мне не хочется быть обманутой еще раз, и я не хочу разлучаться с тобой… я буду жить с тобой долго-долго… ты рад?
Неточные совпадения
Влас. Хорошо — сказал он — и грустно замолчал. Н-да! Ты
не великодушна, сестренка! Целый день
я молчу, переписывая копии разных ябед и кляуз… естественно, что вечером
мне хочется говорить…
Двоеточие (добродушно). Никуда
я не вторгаюсь, а вижу
я — чужая вы всем тут… и
я чужой… ну вот, и того… понимаете…
захотелось мне сказать вам что-то… ну, видно,
не сумел… извините, коли так…
Соня (серьезно). Бросьте это! Ведь
я чувствую, вам совсем
не хочется дурить… Скажите
мне, как бы вы хотели жить?
Юлия Филипповна.
Я тоже выпила… но это
меня не веселит; напротив, когда
я выпью рюмку крепкого вина,
я чувствую себя более серьезной… жить
мне — хуже… и
хочется сделать что-то безумное.
Марья Львовна.
Я его люблю!.. Вам это смешно? Ну, да…
я люблю… Волосы седые… а жить
хочется! Ведь
я — голодная!
Я не жила еще… Мое замужество было трехлетней пыткой…
Я не любила никогда! И вот теперь…
мне стыдно сознаться…
я так хочу ласки! нежной, сильной ласки, —
я знаю — поздно! Поздно!
Я прошу вас, родная моя, помогите
мне! Убедите его, что он ошибается,
не любит!..
Я уже была несчастна…
я много страдала… довольно!
Марья Львовна. Вы
не хотели сказать — и невольно сказали простую, трезвую правду… Матерью
я должна быть для него… да! Другом! Хорошая вы моя…
мне плакать
хочется…
я уйду! Вон, смотрите, стоит Рюмин. У
меня, должно быть, глупое лицо… растерялась старушка! (Тихо, устало идет в лес.)
Калерия. Да?
Мне хочется покрыть тревожною тенью думы ваши ясные глаза.
Я часто вижу около вас каких-то грубых, оборванных людей — и удивляюсь вашему бесстрашию перед грязью жизни… Вам
не противно быть с ними?
Шалимов (
не вслушиваясь в ее слова). Если бы вы поняли… как
я сейчас говорю!.. Вы
не поверите
мне, может быть, но
я все же скажу вам: перед вами
мне хочется быть искренним, быть лучше, умнее…
Суслов (зло). Терпение, юноша!
Я до сего дня молча терпел ваши выходки!..
Я хочу сказать вам, что, если мы живем
не так, как вы хотите, почтенная Марья Львовна, у нас на то есть свои причины! Мы наволновались и наголодались в юности; естественно, что в зрелом возрасте нам
хочется много и вкусно есть, пить,
хочется отдохнуть… вообще наградить себя с избытком за беспокойную, голодную жизнь юных дней…
— Да; но
мне не хотелось заговаривать с теткой до нынешней недели, до получения письма. Я знаю, она не о любви моей спросит, а об имении, войдет в подробности, а этого ничего я не могу объяснить, пока не получу ответа от поверенного.
А мне одно нужно: покой! И доктор говорит, что я нервная, что меня надо беречь, не раздражать, и слава Богу, что он натвердил это бабушке: меня оставляют в покое.
Мне не хотелось бы выходить из моего круга, который я очертила около себя: никто не переходит за эту черту, я так поставила себя, и в этом весь мой покой, все мое счастие.
Неточные совпадения
Хлестаков. Нет, нет,
не отговаривайтесь!
Мне хочется узнать непременно ваш вкус.
Хлестаков. Нет,
мне хотелось бы знать, отчего вы никуда
не шли?
Хлестаков. Да что ж жаловаться? Посуди сам, любезный, как же? ведь
мне нужно есть. Этак могу
я совсем отощать.
Мне очень есть
хочется;
я не шутя это говорю.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить
хочется: // —
Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да
не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях //
Я был, а
не убит! // А во-вторых, важней того, //
Я и во время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти
не дался! // А в-третьих — за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит
я палками, // А хоть пощупай — жив!
— Уж как
мне этого Бонапарта
захотелось! — говаривала она Беневоленскому, — кажется, ничего бы
не пожалела, только бы глазком на него взглянуть!