Неточные совпадения
В этой конурке
он приладил к стене узенькую трехногую кровать, накрыв ее небольшим подобием тюфяка, убитым и плоским, как блин, и, может быть, так
же замаслившимся, как блин, который удалось
ему вытребовать у хозяина гостиницы.
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица были и того менее замечательны; однако
же он прочел
их всех, добрался даже до цены партера и узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на другую сторону: узнать, нет ли там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что ни попадалось.
Следствием этого было то, что губернатор сделал
ему приглашение пожаловать к
нему того
же дня на домашнюю вечеринку, прочие чиновники тоже, с своей стороны, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если
же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор
его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что
он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о
нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь
его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым
его сановникам.
Не успел Чичиков осмотреться, как уже был схвачен под руку губернатором, который представил
его тут
же губернаторше.
Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из
них были такого рода, что с трудом можно было отличить
их от петербургских, имели так
же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так
же небрежно подседали к дамам, так
же говорили по-французски и смешили дам так
же, как и в Петербурге.
Толстые
же никогда не занимают косвенных мест, а всё прямые, и уж если сядут где, то сядут надежно и крепко, так что скорей место затрещит и угнется под
ними, а уж
они не слетят.
Тут
же познакомился
он с весьма обходительным и учтивым помещиком Маниловым и несколько неуклюжим на взгляд Собакевичем, который с первого раза
ему наступил на ногу, сказавши: «Прошу прощения».
Тут
же ему всунули карту на вист, которую
он принял с таким
же вежливым поклоном.
Выходя с фигуры,
он ударял по столу крепко рукою, приговаривая, если была дама: «Пошла, старая попадья!», если
же король: «Пошел, тамбовский мужик!» А председатель приговаривал: «А я
его по усам!
А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или
же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили
они масти в своем обществе.
Он тотчас
же осведомился о
них, отозвавши тут
же несколько в сторону председателя и почтмейстера.
Кроме страсти к чтению,
он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие
его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том
же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было
ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
Что думал
он в то время, когда молчал, — может быть,
он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то
же», — Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин
ему дает наставление.
У подошвы этого возвышения, и частию по самому скату, темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые избы, которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту
же минуту принялся считать и насчитал более двухсот; нигде между
ними растущего деревца или какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно.
— Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал
он, обратившись тут
же с некоторым видом изумления к Маниловым, — в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности.
Учитель очень внимательно глядел на разговаривающих и, как только замечал, что
они были готовы усмехнуться, в ту
же минуту открывал рот и смеялся с усердием.
Побужденный признательностью,
он наговорил тут
же столько благодарностей, что тот смешался, весь покраснел, производил головою отрицательный жест и наконец уже выразился, что это сущее ничего, что
он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души в некотором роде совершенная дрянь.
— Позвольте, я сейчас расскажу вашему кучеру. — Тут Манилов с такою
же любезностью рассказал дело кучеру и сказал
ему даже один раз «вы».
Дождь, однако
же, казалось, зарядил надолго. Лежавшая на дороге пыль быстро замесилась в грязь, и лошадям ежеминутно становилось тяжелее тащить бричку. Чичиков уже начинал сильно беспокоиться, не видя так долго деревни Собакевича. По расчету
его, давно бы пора было приехать.
Он высматривал по сторонам, но темнота была такая, хоть глаз выколи.
Только одна половина
его была озарена светом, исходившим из окон; видна была еще лужа перед домом, на которую прямо ударял тот
же свет.
Слова хозяйки были прерваны странным шипением, так что гость было испугался; шум походил на то, как бы вся комната наполнилась змеями; но, взглянувши вверх,
он успокоился, ибо смекнул, что стенным часам пришла охота бить. За шипеньем тотчас
же последовало хрипенье, и, наконец, понатужась всеми силами,
они пробили два часа таким звуком, как бы кто колотил палкой по разбитому горшку, после чего маятник пошел опять покойно щелкать направо и налево.
Хозяйка вышла, и
он тот
же час поспешил раздеться, отдав Фетинье всю снятую с себя сбрую, как верхнюю, так и нижнюю, и Фетинья, пожелав также с своей стороны покойной ночи, утащила эти мокрые доспехи.
Погасив свечу,
он накрылся ситцевым одеялом и, свернувшись под
ним кренделем, заснул в ту
же минуту.
Солнце сквозь окно блистало
ему прямо в глаза, и мухи, которые вчера спали спокойно на стенах и на потолке, все обратились к
нему: одна села
ему на губу, другая на ухо, третья норовила как бы усесться на самый глаз, ту
же, которая имела неосторожность подсесть близко к носовой ноздре,
он потянул впросонках в самый нос, что заставило
его крепко чихнуть, — обстоятельство, бывшее причиною
его пробуждения.
Одевшись, подошел
он к зеркалу и чихнул опять так громко, что подошедший в это время к окну индейский петух — окно
же было очень близко от земли — заболтал
ему что-то вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал
ему дурака.
Индейкам и курам не было числа; промеж
них расхаживал петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь; свинья с семейством очутилась тут
же; тут
же, разгребая кучу сора, съела она мимоходом цыпленка и, не замечая этого, продолжала уписывать арбузные корки своим порядком.
Для этой
же самой причины водружено было несколько чучел на длинных шестах, с растопыренными руками; на одном из
них надет был чепец самой хозяйки.
«Да у ней деревушка не маленька», — сказал
он и положил тут
же разговориться и познакомиться с хозяйкой покороче.
Француз или немец век не смекнет и не поймет всех
его особенностей и различий;
он почти тем
же голосом и тем
же языком станет говорить и с миллионщиком, и с мелким табачным торгашом, хотя, конечно, в душе поподличает в меру перед первым.
— А, так вы покупщик! Как
же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево, а вот ты бы, отец мой, у меня, верно,
его купил.
— Да как
же? Я, право, в толк-то не возьму. Нешто хочешь ты
их откапывать из земли?
— Да кто
же говорит, что
они живые? Потому-то и в убыток вам, что мертвые: вы за
них платите, а теперь я вас избавлю от хлопот и платежа. Понимаете? Да не только избавлю, да еще сверх того дам вам пятнадцать рублей. Ну, теперь ясно?
— Страм, страм, матушка! просто страм! Ну что вы это говорите, подумайте сами! Кто
же станет покупать
их? Ну какое употребление
он может из
них сделать?
— Куда ж еще вы
их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что
же? Как
же? отвечайте, по крайней мере.
Он всегда так поспешно выдвигался и задвигался в ту
же минуту хозяином, что наверно нельзя сказать, сколько было там денег.
Оказалось, что помещица не вела никаких записок, ни списков, а знала почти всех наизусть;
он заставил ее тут
же продиктовать
их.
Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и, съевши тут
же с небольшим половину, похвалил
его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался еще вкуснее.
В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши
их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три,
он попросил хозяйку приказать заложить
его бричку. Настасья Петровна тут
же послала Фетинью, приказавши в то
же время принести еще горячих блинов.
— Да у меня-то
их хорошо пекут, — сказала хозяйка, — да вот беда: урожай плох, мука уж такая неавантажная… Да что
же, батюшка, вы так спешите? — проговорила она, увидя, что Чичиков взял в руки картуз, — ведь и бричка еще не заложена.
Собакевича знаешь?» — спросил
он и тут
же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту
же цену.
Белокурый тотчас
же отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще оставался и щупал что-то в бричке, разговаривая тут
же со слугою и махая в то
же время ехавшей за
ними коляске.
Он вежливо поклонился Чичикову, на что последний ответил тем
же.
В продолжение немногих минут
они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то
же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый
его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
— Ты, однако, и тогда так говорил, — отвечал белокурый, — а когда я тебе дал пятьдесят рублей, тут
же просадил
их.
«А что ж, — подумал про себя Чичиков, — заеду я в самом деле к Ноздреву. Чем
же он хуже других, такой
же человек, да еще и проигрался. Горазд
он, как видно, на все, стало быть, у
него даром можно кое-что выпросить».
Дружбу заведут, кажется, навек: но всегда почти так случается, что подружившийся подерется с
ними того
же вечера на дружеской пирушке.
В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл
он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали
его сапогами, или
же задавали передержку
его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой
он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.
Какая-нибудь история непременно происходила: или выведут
его под руки из зала жандармы, или принуждены бывают вытолкать свои
же приятели.