Неточные совпадения
Игривые мысли о будущей молодой
жене совершенно изгладили из ума горбуна впечатление, произведенное на него привиденьем. Его рот даже скривило в плотоядную улыбку. Но улыбка эта
была отвратительна.
«И последний дворянин находит удовольствие в том, чтобы
есть всегда вместе с его детьми и семейством; для чего же мне этого не делать? Я такой же отец семейства и хочу также иметь удовольствие обедать и ужинать вместе с
женою и детьми…»
Сергей Платонович пережил свою
жену Марью Николаевну ровно на сорок три дня. Отслужив в сороковой день панихиду на кладбище Симонова монастыря, где
был фамильный склеп Похвисневых, он возвратился домой, почувствовал себя худо и слег.
Сергей Сергеевич вместе с молодой
женой поехал в Петербург и повез Витю, сдать с рук которого
было не столько его желанием, сколько заветной мечтой Анны Андреевны, которой шалун-мальчик, требовавший непрестанного присмотра, порядком-таки надоел.
Этим магнитом
была одна из его кузин, Зинаида Владимировна Похвиснева, дочь Владимира Сергеевича, года с три как вышедшего в отставку с чином майора и проживавшего в Москве с семейством, которое состояло из
жены Ираиды Ивановны и двух дочерей, Зинаиды и Клавдии.
Положение их
было не из приятных, и они не знали, что им делать и как появиться перед лицом монарха; они должны
были бросить своих
жен и спешить в столицу.
Игнатьев — зажиточный дворянин — покинул свою
жену на произвол судьбы, и несчастная женщина принуждена
была добывать себе пропитание ценою своего позора.
— Я здесь последний раз сказала, что я твоя
жена… Этому лакею… Больше этого не
будет, если ты не доведешь меня… Только и ты никому ни одним словом не должен обмолвиться о нашем несчастном браке… Даешь слово?
— Послушай, Виктор! — вдруг подошел к нему Иван Сергеевич. — Я не любопытен и не хочу совершенно знать, какая тайна соединяет тебя с этой женщиной, которая называет себя твоей
женою, которую ты назвал так несколько минут тому назад, но,
быть может, я могу помочь тебе выпутаться из такого, видимо, двусмысленного положения, тогда, пожалуйста, располагай мною…
— Но почему же вы не хотите
быть моей
женой? — прошептал он, совершенно подавленным голосом.
Состояние Похвисневых не
было из особенно больших. Сотня душ крестьян в подмосковной деревне да пятьдесят тысяч рублей, полученных в приданное за
женою, — вот все, чем располагали Владимир Сергеевич и Ираида Ивановна.
— Что Оленин… Он, говорят, в Петербурге… Приедет ли сегодня? А если и приедет… Что толку, так странно сдержан, что мне, кажется, самой придется просить его руки, если я хочу
быть его
женой…
Друг мужа, он
был, увы, только другом и его
жены.
«Муж своей
жены» нимало не смущался своим положением, а, напротив, пользовался им, оказывая направо и налево далеко не бескорыстно протекцию перед всесильным «другом своего дома». В чиновничьих сферах Петербурга он играл большую роль. Дома же совершенно стушевывался и
был незаметен.
«Мне, кажется, самой придется сделать ему предложение, если я захочу
быть его
женой», — мелькала в голове ее мысль.
— Мне казалось бы, что мне ее надо бы
было знать раньше других, так как я ваша
жена… Вы слышите?
— Я говорю не о том неуважении, от которого идут под защиту мужей и братьев… — продолжала она. — Но я для всех девушка, а в жизни девушек вообще
есть срок, когда репутация их становится сомнительной… Моя же жизнь сложилась так, что для этой репутации слишком много оснований… В каком обществе вращаюсь я? Среди французских актрис и эмигрантов, а между тем, как
жена гвардейского офицера, дворянина, как Оленина, я могла бы добиться приема ко двору, чего добилась же эта мерз…
— Вывели то, что ему надо человека титулованного, но бедного, которого он мог бы купить в мужья Зинаиды Похвисневой и который
был бы относительно своей
жены тем же, чем состоит майор де Шевалье относительно Генриетты…
«Это говорится о мужчинах, но кто знает,
быть может иногда касается и женщин… Чем черт не шутит, она может сделаться хорошей
женой и доставит ему счастье. Он стоит счастья… Он хороший, честный малый…»
— Что-о-о?.. — удивленно воскликнула Ирена. — Вы с ума сошли!.. Какие это наши отношения?.. Какие отношения могут
быть между
женою капитана мальтийской гвардии и сенатским чиновником? Я спрашиваю вас: какие?
Этим последняя
была всецело обязана Кутайсову и Груберу, наперерыв старавшимся возносить до небес несчастную обманутую девушку, столько лет молча сносившую позорную роль ни девушки, ни вдовы, ни мужней
жены, восхвалять ее добродетели, ум, такт и другие нравственные качества, выставляя Оленина в самом непривлекательном свете во всей этой, по словам радетелей пользы Ирены, гнусной истории.
Он должен
будет, пожалуй, даже присутствовать на их свадьбе, под руку с ненавистной
женой, с этим «извергом в юбке». Мстительная Ирена, конечно, настоит на этом. Она, «божественная Зина»,
будет в объятиях другого, а он…
Первая долетевшая до них весть, что у государя
была жена Оленина, Ирена Родзевич, брак с которой государь признал законным, а следовательно Виктор Павлович должен
быть вычеркнут из списка женихов, вообще, а жениха их дочери Зинаиды, в частности, разрушила лелеянные ими долго планы.
Граф Джулио Литта с
женою в двадцать четыре часа
был выслан из Петербурга.
«Нет, я не могу решиться на это…
Будь, что
будет…
Быть может, Зина останется мне верной
женой…
Быть может, я сумею ее привязать настолько, что гнусные расчеты сластолюбцев не оправдаются… Государыня не оставит ее без награды… У меня теперь, благодаря широкой помощи иезуитской кассы,
есть средства к жизни… Я занимаю положение… получаю хорошее содержание… бог с ней, с Иреной, и с ее деньгами…»
Тяжелое и страшное дело, порученное ему графом Свенторжецким, награда за которое
было целое состояние, необходимое ему для будущей полной отрады и утехи жизни с молодой
женой, заставило его отсрочить исполнение задуманного им плана.
Оленина приняла его с обворожительной любезностью и наградила серьезным согласием на его предложение
быть его
женою.
Неточные совпадения
И так они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый он приял венец. // Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною
женой // Чистосердечней, чем иной. // Он
был простой и добрый барин, // И там, где прах его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Тут
был на эпиграммы падкий, // На всё сердитый господин: // На чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон мужчин, // На толки про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою
жену. //……………………………………
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей
жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни
была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Что может
быть на свете хуже // Семьи, где бедная
жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее
был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. //
Жена ж его
была сама // От Ричардсона без ума.