Наконец, посланный вернулся однажды с утешительным известием, что ее сиятельство чувствует себя лучше и просят его сиятельство завтра пожаловать к ним. Не надо описывать радость, которую испытал князь Сергей Сергеевич при этом известии. Он не спал всю ночь, дожидаясь часа желанного свидания. Наконец, этот час настал, и
князь поехал в Зиновьево.
Неточные совпадения
В Петербурге в это время готовились к свадьбе великого
князя. Туда спешили гости из Малороссии. Наталья Демьяновна собралась со всей семьей. Она
ехала по зову государыни, но главным образом влекло ее на север свиданье с ее младшим сыном, которого она не видала несколько лет.
Княжна облегченно вздохнула. Она очень опасалась, чтобы мать, рассердившись на
князя, не отменила поездки.
Ехать теперь в Луговое представляло для нее двойной интерес. Несмотря на то что слова матери снова подняли в душе княжны мрачные опасения за будущее, любопытство увидеть беседку превозмогло даже этот страх, который княжна Людмила чувствовала к ней после рассказа о сделанной в ней роковой находке.
Наконец час отъезда наступил. Мать и дочь сели в карету и
поехали по хорошо знакомой княжне Людмиле дороге.
Князь встретил дорогих гостей на крыльце своего дома. Он был несколько бледен. Это сразу заметили и княгиня и княжна. Да это было и немудрено, так как он не спал почти целую ночь.
Отдав еще раз приказание Федосье не отходить от барышни,
князь Сергей Сергеевич и граф Свиридов уехали к себе. Они
ехали обратно почти шагом.
Князь был задумчив и молчал.
Мнения обоих друзей о «чинуше» оказались, однако, ошибочными. Когда на другой день
князь один утром
поехал в Зиновьево, он застал там производство следствия в полном разгаре.
— Я передам ему… Я
еду завтра в Тамбов и с ним вместе с Петербург, — продолжал
князь.
Для того чтобы совершенно успокоиться, по крайней мере, насколько это было возможно, ему надо было переменить место. Он отдал приказание готовиться к отъезду, который назначил на завтрашний день. На другой день
князь призвал в свой кабинет Терентьича, забрал у него все наличные деньги, отдал некоторые приказания и после завтрака покатил в Тамбов. По въезде в этот город
князь приказал
ехать прямо к графу Свиридову, к дому графини Загряжской.
Весь фундамент состоял из четырех рядов известкового камня. В сенях первого этажа архитектор велел поставить двенадцать деревянных столбов. Ему надо было
ехать в Малороссию, и, уезжая, он сказал гостилицкому управляющему, чтобы до его возвращения он не позволял трогать этих подпорок. Несмотря на запрещение архитектора, управляющий, как скоро узнал, что великий
князь и великая княгиня со свитой займут этот дом, тотчас приказал вынести эти столбы, которые безобразили сени.
Первой задачей графа Иосифа Яновича Свянторжецкого было узнать подробности кровавой катастрофы в Зиновьеве.
Ехать на место было неудобно, а единственным свидетелем ее был в Петербурге
князь Сергей Сергеевич Луговой, отношения с которым у графа Свянторжецкого были более чем холодные. Надо было постараться с ним сблизиться. В этом помогло графу его решение временно отстраниться от княжны Людмилы Васильевны Полторацкой.
— Чего это тебе, старина, в Питер приспичило
ехать? Аль на старости лет захотел столицу посмотреть? — весело встретил его
князь.
Он заглядывал мне в глаза, но, кажется, не предполагал, что мне что-нибудь более вчерашнего известно. Да и не мог предположить: само собою разумеется, что я ни словом, ни намеком не выдал, что знаю «об акциях». Объяснялись мы недолго, он тотчас же стал обещать мне денег, «и значительно-с, значительно-с, только способствуйте, чтоб
князь поехал. Дело спешное, очень спешное, в том-то и сила, что слишком уж спешное!»
На другой день отряд Никиты Романовича продолжал свой путь, углубляясь все далее в темные леса, которые, с небольшими прогулами, соединялись с Брянским дремучим лесом.
Князь ехал впереди отряда, а Михеич следовал за ним издали, не смея прерывать его молчание.
Страстный любитель лошадей,
князь поехал как-то на самую знаменитую конскую ярмарку — Коренную — и там подружился с Василием Трофимовичем Островским, маленьким актером бродячей труппы Григорьева.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив
едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо:
князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Князь и Сергей Иваныч сели в тележку и
поехали: остальное общество, ускорив шаг, пешком пошло домой.
— Ну, это-то как понять? Ради Христа, объясните мне, Сергей Иванович, куда
едут все эти добровольцы, с кем они воюют? — спросил старый
князь, очевидно продолжая разговор, начавшийся еще без Левина.
Вронский
поехал во Французский театр, где ему действительно нужно было видеть полкового командира, не пропускавшего ни одного представления во Французском театре, с тем чтобы переговорить с ним о своем миротворстве, которое занимало и забавляло его уже третий день. В деле этом был замешан Петрицкий, которого он любил, и другой, недавно поступивший, славный малый, отличный товарищ, молодой
князь Кедров. А главное, тут были замешаны интересы полка.
— В secretaire играете? — сказал старый
князь подходя. — Ну,
поедем однако, если ты хочешь поспеть в театр.