На другой день отряд Никиты Романовича продолжал свой путь, углубляясь все далее в темные леса, которые, с небольшими прогулами, соединялись с Брянским дремучим лесом.
Князь ехал впереди отряда, а Михеич следовал за ним издали, не смея прерывать его молчание.
Неточные совпадения
Князя, вероятно, не убедили бы темные речи незнакомца, но гнев его успел простыть. Он рассудил, что скорая расправа с злодеями немного принесет пользы, тогда как, предав их правосудию, он, может быть, откроет всю шайку этих загадочных грабителей. Расспросив подробно, где имеет пребывание ближний губной староста, он приказал старшему ратнику с товарищами проводить туда пленных и объявил, что
поедет далее с одним Михеичем.
У
князя не было причин подозревать своих новых товарищей. Он позволил им
ехать с собою, и, после краткого отдыха, все четверо пустились в путь.
— Вишь, боярин, — сказал незнакомец, равняясь с
князем, — ведь говорил я тебе, что вчетвером веселее
ехать, чем сам-друг! Теперь дай себя только до мельницы проводить, а там простимся. В мельнице найдешь ночлег и корм лошадям. Дотудова будет версты две, не боле, а там скоро и Москва!
Продолжая
ехать далее,
князь и Михеич встретили еще много опричников. Иные были уже пьяны, другие только шли в кабак. Все смотрели нагло и дерзко, а некоторые даже делали вслух такие грубые замечания насчет всадников, что легко можно было видеть, сколь они привыкли к безнаказанности.
— Что ты,
князь? Теперь уж смерклось, а тебе с лишком сто верст
ехать!
— Послушай, Никита Романыч, ведь ты меня забыл, а я помню тебя еще маленького. Отец твой покойный жил со мной рука в руку, душа в душу. Умер он, царствие ему небесное; некому остеречь тебя, некому тебе совета подать, а не завидна твоя доля, видит бог, не завидна! Коли
поедешь в Слободу, пропал ты,
князь, с головою пропал.
—
Князь, — сказала она шепотом, — я слышала твой разговор с Дружиной Андреичем, ты
едешь в Слободу… Боже сохрани тебя,
князь, ты
едешь на смерть!
— Государь, — сказал слуга, —
едут царские люди. Впереди всех
князь Афанасий Иваныч Вяземский; уж они близко; прикажешь встречать?
Он заглядывал мне в глаза, но, кажется, не предполагал, что мне что-нибудь более вчерашнего известно. Да и не мог предположить: само собою разумеется, что я ни словом, ни намеком не выдал, что знаю «об акциях». Объяснялись мы недолго, он тотчас же стал обещать мне денег, «и значительно-с, значительно-с, только способствуйте, чтоб
князь поехал. Дело спешное, очень спешное, в том-то и сила, что слишком уж спешное!»
Страстный любитель лошадей,
князь поехал как-то на самую знаменитую конскую ярмарку — Коренную — и там подружился с Василием Трофимовичем Островским, маленьким актером бродячей труппы Григорьева.
Наконец, посланный вернулся однажды с утешительным известием, что ее сиятельство чувствует себя лучше и просят его сиятельство завтра пожаловать к ним. Не надо описывать радость, которую испытал князь Сергей Сергеевич при этом известии. Он не спал всю ночь, дожидаясь часа желанного свидания. Наконец, этот час настал, и
князь поехал в Зиновьево.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив
едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо:
князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Князь и Сергей Иваныч сели в тележку и
поехали: остальное общество, ускорив шаг, пешком пошло домой.
— Ну, это-то как понять? Ради Христа, объясните мне, Сергей Иванович, куда
едут все эти добровольцы, с кем они воюют? — спросил старый
князь, очевидно продолжая разговор, начавшийся еще без Левина.
Вронский
поехал во Французский театр, где ему действительно нужно было видеть полкового командира, не пропускавшего ни одного представления во Французском театре, с тем чтобы переговорить с ним о своем миротворстве, которое занимало и забавляло его уже третий день. В деле этом был замешан Петрицкий, которого он любил, и другой, недавно поступивший, славный малый, отличный товарищ, молодой
князь Кедров. А главное, тут были замешаны интересы полка.
— В secretaire играете? — сказал старый
князь подходя. — Ну,
поедем однако, если ты хочешь поспеть в театр.