Неточные совпадения
— Именно какое дело? — продолжал он. Если ты думаешь, что в наших отношениях не играет роль с моей стороны никакое чувство, если ты
полагаешь, что мизерною подачкою в Москву ты купила
меня, то поздравляю тебя с такою победою, а себя с таким твоим лестным мнением о моей особе.
— Так, так, и откуда это вы знаете? — удивился князь. — Вот, батюшка, Бог послал
мне учителя!
Клад, а не учитель! Все знаете, специально все знаете, — повествовал Александр Павлович о Николае Леопольдовиче, конечно в его отсутствии, приезжавшим гостям.
— Глянул
я на Артура — все стоит. Пиль! — закричал
я, выпалил, ну, две штуки на месте и
положил. Вот это собака, а вы — Арап. Далеко вашему Арапу! — обратился Владимир Павлович к барону Фитингофу.
— Скончались сегодня в ночь, под утро,
я уж сбегал поклониться праху, на стол
положили. Народищу страсть — весь город, любили их-с очень, хороший человек были, царство им небесное.
— Ну, этому мешает многое, и первое, что наши дела еще не совсем устроены. Шестовские капиталы хотя и находятся в нашем распоряжении, но, по капризу ее сиятельства, княгиня Зинаида Павловна в большей части их может потребовать каждую минуту от
меня отчета.
Положим,
я ее запутал вместе со
мною, но все же главная ответственность ляжет на
меня.
Этот умный, но сладострастный жид готов
положить к моим ногам все золото, собранное им ценою преступлений, готов решиться на массу других, лишь бы добыть
меня.
— Подождите, — остановила она его. — Ну, хорошо,
я приму ее,
положу ей триста рублей месячного жалованья.
Я слышала от Марина, что она хорошая актриса на молодые роли; но зачем же
я поеду сама просить ее? Это унижение! Этого не делается…
— Да еще, уж после акта и описи, когда пароход отчалил, на дроги стали покойников, его да арестантку-княжну,
класть, — у него из бокового кармана сюртука пакет выпал с какой-то рукописью.
Я его взял тогда, да так никуда не представлял. Написано по-французски. Один там из ссыльных на этом языке немного мараковал, при
мне просматривал, говорит, описание жизни, и подписано Маргарита Шестова. Это, значит, она к нему перед смертью писала.
— Теперь понял!
Я всегда говорил, что ты у
меня сущий
клад! — отвечал он, с нежностью обнимая ее за талию.
Одно
мне больно, как женщине, актерик тут у
меня был Валетов, по театру, может знаете, а настоящая-то его фамилия Птицын — из грязи вытащила, служил он, кроме театра, так по службе за него хлопотала, дозволение играть на сцене выхлопотала, жалованье ему хорошее
положила — обыгрался с хорошими артистами и стал ничего себе — так и он туда же к петербурскому, да в газетах еще коллективные письма против
меня подписывал.
Я состою уже давно его поверенным, но его жизнь, в особенности за последнее время, его неимоверные траты денег заставляют
меня опасаться, что если его родственники не
положат этому предел просьбою отдать его под опеку за расточительность, он может в скором времени оказаться нищим и, не привыкнув ни к какому труду, не получив почти никакого образования, может дойти до преступления.
Я, как его поверенный, должен сказать вам, как человеку самому близкому князю, что эти средства далеко не велики — он истратил уже почти три четверти своего состояния вместе с выделом полумиллиона своей жене, а потому для вас и для вашей семьи на совершенно комфортабельную жизнь хватит, но на постоянные пикники со всеми вашими знакомыми, извините
меня, может и не хватить, тем более, что московские родственники князя,
я ему еще этого не говорил и вас прошу держать пока в тайне, по полученным
мною сведениям, хотят
положить предел его безумным тратам.
— А вы
полагали, уважаемый Николай Леопольдович, — снова насмешливым тоном начал он, — что выбросив Николке Петухову двадцать пять тысяч рублей, каплю в море нажитых вами капиталов, вы с ним покончили все счета, даже облагодетельствовали, на ноги поставили, век должен вам быть обязан, стоит лишь вам крикнуть: позвать ко
мне Петухова — он так к вам, как собачонка, и побежит.
—
Я свободен? — хрипло спросил Николай Леопольдович, —
кладя перо на чернильницу.
— Околодочный надзиратель приходил, бумагу какую-то оставил, просил вас расписаться!
Я ее к вам на письменный стол
положил! — сообщил ему Василий, снимая пальто.
Неточные совпадения
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени
положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их,
положим, тысячу, да,
положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Да сделай ты
мне свиной сычуг.
Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли еще там какого коренья?
— Что ж могу
я сделать?
Я должен воевать с законом.
Положим, если бы
я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что не отступит.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно
полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]