Неточные совпадения
— Куда ж его
положили — почему
мне знать? — говорил Захар, похлопывая рукой по бумагам и по разным вещам, лежавшим на столе.
— Ах! — с тоской сказал Обломов. — Новая забота! Ну, что стоишь?
Положи на стол.
Я сейчас встану, умоюсь и посмотрю, — сказал Илья Ильич. — Так умыться-то готово?
— Никак не
полагаю, — сказал Обломов, —
мне и думать-то об этом не хочется. Пусть Захар что-нибудь придумает.
— Где же оно? — с досадой возразил Илья Ильич. —
Я его не проглотил.
Я очень хорошо помню, что ты взял у
меня и куда-то вон тут
положил. А то вот где оно, смотри!
— А! Ты попрекаешь
мне! Так черт с тобой и с твоим портером и шампанским! На, вот, возьми свои деньги… Куда, бишь,
я их
положил? Вот совсем забыл, куда сунул проклятые!
В этом свидетельстве сказано было: «
Я, нижеподписавшийся, свидетельствую, с приложением своей печати, что коллежский секретарь Илья Обломов одержим отолщением сердца с расширением левого желудочка оного (Hypertrophia cordis cum dilatatione ejus ventriculi sinistri), а равно хроническою болью в печени (hepatis), угрожающею опасным развитием здоровью и жизни больного, каковые припадки происходят, как надо
полагать, от ежедневного хождения в должность.
Ведь мое сердце начало биться давно:
положим, билось фальшиво, невпопад, но это самое научило
меня различать его правильное биение от случайного.
Положим, он честный человек: Штольц его знает, да ведь он тоже может обмануться, а
я деньги-то ухну!
— Сама хозяйка, — сказал Захар, — шестой день все она. «Вы, говорит, много цикорию
кладете да не довариваете. Дайте-ко
я!»
— Кто ж будет хлопотать, если не
я? — сказала она. — Вот только
положу две заплатки здесь, и уху станем варить. Какой дрянной мальчишка этот Ваня! На той неделе заново вычинила куртку — опять разорвал! Что смеешься? — обратилась она к сидевшему у стола Ване, в панталонах и в рубашке об одной помочи. — Вот не починю до утра, и нельзя будет за ворота бежать. Мальчишки, должно быть, разорвали: дрался — признавайся?
— Нет, не оставлю! Ты
меня не хотел знать, ты неблагодарный!
Я пристроил тебя здесь, нашел женщину-клад. Покой, удобство всякое — все доставил тебе, облагодетельствовал кругом, а ты и рыло отворотил. Благодетеля нашел: немца! На аренду имение взял; вот погоди: он тебя облупит, еще акций надает. Уж пустит по миру, помяни мое слово! Дурак, говорю тебе, да мало дурак, еще и скот вдобавок, неблагодарный!
— Ах, Андрей, — сказал он нежным, умоляющим голосом, обнимая его и
кладя голову ему на плечо. — Оставь
меня совсем… забудь…
— Да, но в таком случае, если вы позволите сказать свою мысль… Картина ваша так хороша, что мое замечание не может повредить ей, и потом это мое личное мнение. У вас это другое. Самый мотив другой. Но возьмем хоть Иванова.
Я полагаю, что если Христос сведен на степень исторического лица, то лучше было бы Иванову и избрать другую историческую тему, свежую, нетронутую.
Неточные совпадения
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени
положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их,
положим, тысячу, да,
положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Да сделай ты
мне свиной сычуг.
Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли еще там какого коренья?
— Что ж могу
я сделать?
Я должен воевать с законом.
Положим, если бы
я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что не отступит.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно
полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]