За эту мысль княжна, по окончании пансионского курса, став в ряды невест-бесприданниц, так как рассчетливый дядя, не любивший фантазерку-племянницу, видимо, не торопился прийти на помощь в устройстве ее судьбы, ухватилась, как утопающий за соломинку и, упросив отца высылать ей рублей пятьдесят в месяц, на что
тот согласился, укатила сперва в Москву, а затем и в Петербург на курсы.
Неточные совпадения
— Какой вздор, я ему объяснил, так как перед
тем, как просить у меня денег, он спрашивал, нет ли ему подходящего урока на лето, и он
согласился со мной, что порядочный человек не примет такого места.
— Еще бы ему не
согласиться с вами, да еще перед
тем, как попытаться сделать у вас заем, а я так думаю, что он был бы самый подходящий учитель для княгини Шестовой и с удовольствием воспользовался бы нашей рекомендацией, засмеялся Иван Павлович.
— Совершенно верно, —
согласился тот, — распустить беда…
— Отчего же не перекинуться до ужина, —
согласились те.
— Будь благоразумнее и этого не случится. Поверь мне, что княжна мне сама по себе совершенно не нужна. Она нужна мне, как средство. Я желаю заслужить полное доверие князя, сделаться даже в будущем его поверенным. Я только для тебя
согласился быть учителем. С зимы я займусь адвокатурой. Как поверенный князя, я могу спокойно приезжать сюда по делам, даже гостить, мы будем видиться чаще. Я буду, кроме
того, на страже интересов любимой женщины, т. е. твоих.
— Кем? Разъяснить это и есть задача следствия. Что смерть князя последовала от вмешательства посторонней руки — если этого из дела ясно не видно,
то это чувствуется.
Согласитесь сами, человек совершенно здоровый, богатый, собирающийся ехать в гости в половине будущего сентября к брату, вдруг ни с
того, ни с сего травится сам. В этом нет логики.
Княжна Маргарита Дмитриевна
согласилась жить вместе с теткой. О согласии покорной во всем сестре княжны Лиды нечего было и говорить,
тем более, что в Москве жил Шатов. Он был единственным яблоком раздора между сестрами.
— А
то, что если бы княжна Маргарита Дмитриевна захотела, — а она, кажется, этого совсем не прочь, —
то господин Шатов охотно бы уступил вас своему другу, не из чувства дружбы к нему, а из чувства любви к вашей сестре. Если же бы, к довершению всего, вы на это
согласились,
то счастливее человека, чем господин Карнеев, трудно было бы и сыскать.
— И
то пора! —
согласился Шатов и взглянул на часы. Было четверть второго пополуночи.
Несколько метких замечаний и громких фраз последнего, брошенных в кратковременном разговоре, так понравились недалекому по уму отпрыску древнего рода князей Шестовых, что он, разгоряченный к
тому же винными парами, начал умолять своего нового знакомца разделить с ними компанию, на что
тот, поломавшись для вида и изрек несколько высокопарных демократических сентенций,
согласился.
Ей, ни в чем неповинной, или же вернее сказать, виновной лишь в роковой ошибке выхода за вас замуж, в чем одинаково, если не в большей степени, виновны и мы с княгиней, быть извергнутой из
того общества, в котором она выросла и к которому по праву принадлежит, было бы, надеюсь, и вы
согласитесь со мной, высшею несправедливостью.
Князь Владимир ухватился за эту мысль и стал просить Гиршфельда поехать с ним к Боровиковым.
Тот охотно
согласился.
— Так было надо. Слушайте дальше! Ее сиятельство, считая меня своим единомышленником, пустилась со мной в откровенности и созналась, что она сама давно задалась этою мыслью, что прошение уже почти готово, но что она не знает только подробностей ваших дел и ее затрудняет выбор опекуна. Я, конечно,
согласился прийти к ней на помощь и в
том, и в другом случае — обещался прислать ей выписку о ваших делах и рекомендовал опекуна. Кого, как вы думаете?
Для барона такое опекунство было находкой и он, конечно, с радостью и с благодарностью
согласился принять на себя это почетное звание,
тем более, что кредит в Европейской гостинице, где он жил, стал сильно для него колебаться.
Словом, петербургский адвокат провел и вывел берлинских поверенных Луганской и довел ее до
того, что она
согласилась уступить свое право пожизненного владения за двести пятьдесят тысяч рублей, о чем Винтер немедленно и телеграфировал Гиршфельду.
Петр Петрович Царевский принял приезжих с распростертыми объятиями и, после непродолжительного совещания с Николаем Леопольдовичем,
согласился принять их под свой надзор, рекомендовав для
той же роли в помощь себе местного станового пристава, с которым и познакомил Гиршфельда. Князев и Луганский очутились, таким образом, незаметно для себя, почти под домашним арестом. Им отвели маленькую комнату, бывшую под канцелярией, набили сеном два тюфяка и этим окончили заботу о них.
«Ведь она
согласилась,
согласилась более года
тому назад!» — думал он.
«Как же теперь отказала? Ни с
того, ни с сего! Может в самом деле разлюбила, увлекшись Князевым? Не может быть! — гнал он от себя эту мысль. — Она бы вчера сказала мне об этом! Зачем же она
согласилась принять мою мать?»
Воспользовавшись
тем, что Агнессе Михайловне понадобилась на несколько дней швейная машина, чтобы сшить детям кой-какое бельецо, он явился к жене Охотникова, Анне Александровне, упросил ее дать им на неделю ее машину, и когда
та, по доброте ее сердца,
согласилась, он увез ее не завозя домой прямо с места заложил в ссудной кассе и передал через несколько дней квитанцию Владимиру Васильевичу.
— Конечно, я должен бы был тут сохранить секрет… Мы как-то странно разговариваем с вами, слишком секретно, — опять улыбнулся он. — Андрей Петрович, впрочем, не заказывал мне секрета. Но вы — сын его, и так как я знаю ваши к нему чувства, то на этот раз даже, кажется, хорошо сделаю, если вас предупрежу. Вообразите, он приходил ко мне с вопросом: «Если на случай, на днях, очень скоро, ему бы потребовалось драться на дуэли,
то согласился ль бы я взять роль его секунданта?» Я, разумеется, вполне отказал ему.
Что же касается до некоторых неточностей, так сказать, гипербол,
то согласитесь и в том, что прежде всего инициатива важна, прежде всего цель и намерение; важен благодетельный пример, а уже потом будем разбирать частные случаи, и, наконец, тут слог, тут, так сказать, юмористическая задача, и, наконец, — все так пишут, согласитесь сами!
— Выпьемте, а то обидится, — шепнул Миротворский Вихрову.
Тот согласился. Вошли уже собственно в избу к Ивану Кононову; оказалось, что это была почти комната, какие обыкновенно бывают у небогатых мещан; но что приятно удивило Вихрова, так это то, что в ней очень было все опрятно: чистая стояла в стороне постель, чистая скатерть положена была на столе, пол и подоконники были чисто вымыты, самовар не позеленелый, чашки не загрязненные.
Те, с своей стороны, предложили Егору Егорычу, не пожелает ли он полечиться молоком;
тот согласился, но через неделю же его постигнуло такое желудочное расстройство, что Сусанна Николаевна испугалась даже за жизнь мужа, а Терхов поскакал в Баден и привез оттуда настоящего врача, не специалиста, который, внимательно исследовав больного, объявил, что у Егора Егорыча чахотка и что если желают его поддержать, то предприняли бы морское путешествие, каковое, конечно, Марфины в сопровождении того же Терхова предприняли, начав его с Средиземного моря; но когда корабль перешел в Атлантический океан, то вблизи Бордо (странное стечение обстоятельств), — вблизи этого города, где некогда возникла ложа мартинистов, Егор Егорыч скончался.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, если вы не
согласитесь отдать руки Марьи Антоновны,
то я черт знает что готов…
Анна Андреевна. Перестань, ты ничего не знаешь и не в свое дело не мешайся! «Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда я хотела сказать: «Мы никак не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна, не сделайте меня несчастнейшим!
согласитесь отвечать моим чувствам, не
то я смертью окончу жизнь свою».
— И
то правда, —
согласились прочие.
Мне неоднократно случалось в сем триумфальном виде выходить к обывательским толпам, и когда я звучным и приятным голосом восклицал:"Здорово, ребята!" —
то, ручаюсь честью, не много нашлось бы таких, кои не
согласились бы, по первому моему приветливому знаку, броситься в воду и утопиться, лишь бы снискать благосклонное мое одобрение.
Однако ж она
согласилась, и они удалились в один из
тех очаровательных приютов, которые со времен Микаладзе устраивались для градоначальников во всех мало-мальски порядочных домах города Глупова. Что происходило между ними — это для всех осталось тайною; но он вышел из приюта расстроенный и с заплаканными глазами. Внутреннее слово подействовало так сильно, что он даже не удостоил танцующих взглядом и прямо отправился домой.