Неточные совпадения
Большинство такого рода молодых людей так и остается до конца дней живота своего подающими надежды, некоторые из них вскоре обращаются в безнадежных. Но Николай Леопольдович был из молодых да ранний, и
с первого взгляда на него можно было, не будучи пророком, предсказать, что он не пропадет и спокойно дойдет до раз им намеченной
цели…
Цель эта, впрочем, вся исчерпывалась рефреном известных куплетов...
— Ваша радость, ваше сиятельство, для меня лучшая благодарность, —
с пафосом произнес он, медленно,
с чувством
целуя руку Шестовой.
Образ красавицы княжны,
с которой ему придется провести
целое лето под одной кровлею, тоже против его воли приходил ему на память, создавался в его воображении по рассказам княгини, в пленительных красках.
Он подошел к ней и
с чувством
поцеловал ее руку.
— Вот тебе, Зизи, гостя привел, побеседуй
с ним, а то они
с княжною, того и гляди, друг друга сглазят, по
целым дням не наглядятся. Покойной ночи. Впрочем, это мне, а вам приятного вечера! — пошутил он и удалился.
Она видела, что он говорит
с ней, вдохновленный к вей чувством любви, она наблюдала, как это чувство зародилось, росло. Она ощутила даже в своем сердце на него мимолетный отклик, и испугалась, что это послужит ей препятствием для достижения высших
целей, установит ее в тесные рамки будничной жизни.
Прошло несколько дней. Истинный и верный путь, к достижению желанных
целей, открытие которого было куплено княжной Маргаритой Дмитриевной такою дорогою ценою при последнем свидании ее
с Гиршфельдом в «старом парке», был пока известен ей лишь в общих чертах.
Девственно чистый
поцелуй, казалось ему, рассеял мрак, окутывавший его страсти, дал ему силу сбросить
с себя гнет прошедшего.
— Я люблю вас, как сына и верю вам… —
с чувством обнял он наклонившегося к нему после благословения Антона Михайловича и крепко
поцеловал будущего зятя. —
Поцелуйте теперь невесту.
Она приподнялась
с кушетки, обняла его за шею и звонко
поцеловала в губы.
Он крепко
поцеловал ее. Разговор перешел на более серьезные темы. Княгиня решила переехать вместе
с племянницами на постоянное жительство в Москву.
Не понимая
цели этой гнусной интриги против родной сестры, Иван Павлович инстинктивно чувствовал, что тайным, но главным руководителем ее является Гиршфельд и не знал, какими средствами бороться
с этим человеком, не пренебрегающим никакими средствами для достижения своих
целей.
С этой
целью Иван Павлович начал еще чаще бывать на половине княжен Шестовых.
Княгиня, вместо ответа,
с легкостью молоденькой девушки, соскочила
с софы, подбежала к Гиршфельду и зажала ему рот крепким
поцелуем.
— Ты — да, но я не хочу считать моими твои деньги — это испортило бы всю иллюзию нашей любви. В денежных, всегда щекотливых, вопросах я очень щепетилен. Ты знаешь русскую пословицу: «дружба дружбой, а деньгам счет». Вот почему я беру
с тебя всегда расписки в получении от меня сумм — аккуратность прежде всего… —
поцеловал ее в свою очередь Николай Леопольдович.
— Помилуйте-с, ваше сиятельство, как недовольна, я много довольна вашим сиятельством. Жила у вас как у Христа за пазухой. Лучшего места по всей, кажись, России не найдешь! — бросилась Стеша
целовать у нее руки.
Ум человеческий не мог допустить возможности чистосердечного раскаяния для такого «изверга человеческого рода», как называли княжну в Т. Не могли только разрешить вопроса —
с какою
целью совершила она эти преступления, какие мотивы руководили ею?
Больная лежала
с закрытыми глазами. Каким-то выражением всевыносящего терпения дышало это красивое, истомленное лица. Это была, читатель наверное уже догадался, княжна Маргарита Дмитриевна Шестова. Она заболела в прошлом году в Тюмени воспалением легких и пролежала почти
целый год в тюремной больнице. Поправившись немного, но уже
с неизлечимым недугом, выписанная из больницы, она отправлялась далее, согласно приговору Т-ского окружного суда.
В Петербурге у нее еще было некоторое знакомство, она могла рассчитывать получить хоть место камеристки, и исподволь выглядывать человека, могущего доставить ей такое положение (в непременной встрече
с таким человеком она не сомневалась, зная цену своей наружности и решившись не быть особенно разборчивой в средствах), при котором мщенье семейству Гариных — отныне единственная
цель ее жизни — не останется только искренним, сердечным, сильным желанием, а перейдет в дело и доставит ее затоптанному в грязь самолюбию полное торжество.
— Точно так-с! Не губите, ваше-ство! — скороговоркой произнес Николай Ильич, со слезами на глазах, и не успел сановник опомниться, как Петухов схватил его руку и запечатлел за ней
поцелуй, обливая ее слезами.
— Пока, вот:
целуйте! —
с улыбкой протянула она ему свою руку.
С ним и со средствами Гиршфельда, я достигну своей
цели…»
Напротив, они выработали в ней характер, наклонность к протесту, и
с летами — желание во что бы то ни стало вырваться из-под родительского крова, настойчивость и упрямство в достижении
цели — главные свойства характера Анны Аркадьевны.
В ней сидели бесы самолюбия, самомнения и тщеславия, и не давали ей ни минуты покоя; препятствия к достижению
цели только раздражали ее, а если эти препятствия становились чересчур серьезны, она бросалась
с такой же, если не большей энергией в другой дело.
Когда
цель ее была достигнута, когда она уже считала себя обладательницей крупного состояния, она вдруг пожелала возобновить связь
с этим человеком, который был ее любовником в то время, когда она была горничной княгини Шестовой, и третировал ее тогда, как горничную.
Несмотря на утомление после прошлой ночи, проведенной в дороге, Виктор не мог заснуть
целую ночь: мысли, одна другой несообразнее, лезли ему в голову; лишь под утро он задремал, но поминутно просыпался от тяжелых грез: то он видел себя убитым рукою мстительной Александрины, то ее — убитую им и плавающую в крови.
С тяжелой головой,
с разбитыми нервами встал он
с постели около полудня.
— Благодарю вас! —
с чувством отвечал Владимир,
целуя ее руку. — Я сумею составить счастье вашей дочери, мое же счастье теперь в ваших и ее руках.
Мягкою походкою подошел он к жене и
с грациозной нежностью
поцеловал ее руку.
С тою же
целью познакомился он несколько лет тому назад и
с Боровиковыми; но у них
с Марьей Викентьевной произошло то, что весьма метко определяется русской поговоркой: «нашла коса на камень», и он сделался постоянным гостем и другом ее семейства, платясь за это сам и откинув самую мысль о задатке.
Отуманенный князь всеми силами и средствами старался ее успокоить и
с восторгом и непреодолимым волнением ждал
с ней свиданий наедине, которыми она его часто не баловала. Она достигла
цели, его чувство к ней крепло, вследствие препятствий, ему нравилась таинственная обстановка их свиданий, соединенных
с постоянной опасностью, в которую он, по глупости влюбленного, верил.
Виктор глубоко вздохнул и почти набожно
поцеловал портрет. Бережно запер он его снова в стол, тряхнул головой, как бы желая прогнать печальные мысли, и на самом деле почти успокоился, смело,
с каким-то озлоблением отчаяния стал глядеть в свое непроглядное будущее.
Он припал к ней горячим
поцелуем. Она долго не отнимала ее. В ее сердце закралась было жалость к этому гибнущему из-за нее юноше, но она переломила себя. Враждебное чувство к роду Гариных
с новой силой проснулось в побочной дочери князя Ивана.
Путилов, в самом деле, часто бывал у Гариных и по
целым часам беседовал по душе
с Софи, которая ему нравилась как терпеливая слушательница, высказывавшая по простоте своей души часто, сама не замечая того, весьма дельные мысли. Сергей Николаевич чувствовал к ней слабость говоруна — он был им, несмотря на свою серьезность. Никакого другого чувства он не испытывал к этой доброй, но некрасивой девушке.
— Что делать, что делать? Всему учить надо. Пококетничать, полюбезничать
с ним, позволить
поцеловать руку, себя…
Совершенно случайно намеченный Зоей Александровной план был выполнен со стороны Софи блистательно. Сергей Николаевич явился как-то после завтрака, au bon courage. Княгиня оставила их
с Софи в гостиной. Последняя хотя и не умело, но стала
с ним кокетничать. Путилов разнежился, стал
целовать ее руки, взял за талию. Софи склонила ему голову на плечо. В дверях появилась княгиня Зоя. Сергей Николаевич быстро отскочил от княжны.
В главном доме, вмещавшем в себе
целые амфилады
с старинной мебелью, бронзой и коврами, жила, окруженная многочисленными приживалками и десятками мосек, шелковистых пинчеров и болонок — восьмидесятилетняя графиня Варвара Павловна Завадская, урожденная княжна Шестова.
Для менее настойчивого в преследовании своих
целей человека, нежели Гиршфельд, дело показалось бы пропащим, но Николай Леопольдович унывал не долго и начал свои подходы
с другой стороны.
В редкие минуты полного сознания, особенно за последнее время, он мирно беседовал
с женою и
с дочерью — княгиней Анной Шестовой и Софьей Путиловой, проводивших
целые дни вместе
с матерью в спальне умирающего.
Через несколько дней по приезде в Петербург, Николай Леопольдович поехал
с визитом в Александре Яковлевне. Она жила в той же квартире на Николаевской улице. Между прочими разговорами он приступил к главной
цели своего визита.
— Куда я поеду, конечно останусь
с вами! — отвечал он,
с нежностью
целуя ее руку.
Князь, просидев
целую неделю дома
с обвязанным лицом и, получив за это время
с Гришфельда через Агнессу Михайловну двадцать пять рублей, был очень доволен, револьвера не купил и вскоре примирился
с Дмитрием Вячеславовичем.
Это-то обстоятельство долго удерживало ее на стороне Гиршфельда, и лишь после долгой борьбы, она, убежденная князем и соблазненная деньгами барона, решилась дать несколько показаний против Николая Леопольдовича, которые, впрочем, как и князь Владимир, через несколько дней опровергла противоположными. Каждый раз после данного ей под диктовку Розена показания, она решила попросить Гиршфельда возвратить ей документ, бегала к нему
с этою специальною
целью, но, увы, у нее не поворачивался язык.
Уговорить князя Владимира оказалось не трудно, хотя по возвращении Агнессы Михайловны домой, он набросился на нее чуть не
с кулаками, как она смела оставаться в том доме, где ему нанесли такое тяжкое оскорбление, и изрекал почти
целую ночь и утро по адресу Николая Леопольдовича всевозможные угрозы.
Обаяние его между сотрудниками было, впрочем,
с его стороны совершенно заслуженное. Сказать иное — значит сказать неправду, что не входит в задачу автора. Его
цель — снять фотографию
с части современного общества. Портрет должен быть прежде всего верен оригиналу. Понравится ли отделка — это дело читателей.
Он взглянул на часы. Было половина пятого.
Целую ночь провел он, не сомкнув глаз ни на минуту. Стефания Павловна рыдала, как сумасшедшая. Прислуге отдано было приказание никого не принимать. На другой же день утром Николай Леопольдович добился свидания
с Цангером.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок
с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок
целый строй, // Кувшины
с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к себе ведут, //
Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод //
С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили
целый век: // N. N. прекрасный человек.
Час от часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно
с ней. В ее покое // Они сидят в потемках двое; // Они в саду, рука
с рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды
целовать.
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он свое селенье, // Лесов и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась каждый день, // И начал странствия без
цели, // Доступный чувству одному; // И путешествия ему, // Как всё на свете, надоели; // Он возвратился и попал, // Как Чацкий,
с корабля на бал.