Неточные совпадения
— Н… нет, — произнес
с запинкой Николай Петрович и потер себе лоб. — Надо было прежде… Здравствуй, пузырь, — проговорил он
с внезапным оживлением и, приблизившись к ребенку,
поцеловал его в щеку; потом он нагнулся немного и приложил губы к Фенечкиной руке, белевшей, как молоко, на красной рубашечке Мити.
Базаров привез
с собой микроскоп и по
целым часам
с ним возился.
Наступили лучшие дни в году — первые дни июня. Погода стояла прекрасная; правда, издали грозилась опять холера, но жители…й губернии успели уже привыкнуть к ее посещениям. Базаров вставал очень рано и отправлялся версты за две, за три, не гулять — он прогулок без
цели терпеть не мог, — а собирать травы, насекомых. Иногда он брал
с собой Аркадия. На возвратном пути у них обыкновенно завязывался спор, и Аркадий обыкновенно оставался побежденным, хотя говорил больше своего товарища.
— Да, я. И знаете ли,
с какою
целью? Куклы делать, головки, чтобы не ломались. Я ведь тоже практическая. Но все еще не готово. Нужно еще Либиха почитать. Кстати, читали вы статью Кислякова о женском труде в «Московских ведомостях»? Прочтите, пожалуйста. Ведь вас интересует женский вопрос? И школы тоже? Чем ваш приятель занимается? Как его зовут?
И уста твои
с моими
В
поцелуй горячий слить.
Она не знала никого решительно в
целом околотке, и посоветоваться ей было не
с кем.
Вдруг ему представится, что эти целомудренные руки когда-нибудь обовьются вокруг его шеи, что эти гордые губы ответят на его
поцелуй, что эти умные глаза
с нежностию — да,
с нежностию остановятся на его глазах, и голова его закружится, и он забудется на миг, пока опять не вспыхнет в нем негодование.
— Послушайте, я давно хотела объясниться
с вами. Вам нечего говорить, — вам это самим известно, — что вы человек не из числа обыкновенных; вы еще молоды — вся жизнь перед вами. К чему вы себя готовите? какая будущность ожидает вас? я хочу сказать — какой
цели вы хотите достигнуть, куда вы идете, что у вас на душе? словом, кто вы, что вы?
Двадцать пять верст показались Аркадию за
целых пятьдесят. Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка, где жили родители Базарова. Рядом
с нею, в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною крышей. У первой избы стояли два мужика в шапках и бранились. «Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже малого поросенка». — «А твоя жена — колдунья», — возражал другой.
Прощаясь
с матерью, он
поцеловал ее в лоб, а она обняла его и за спиной, украдкой, его благословила трижды.
Базаров сказал: «Ничего!» — но
целый день прошел, прежде чем он решился уведомить Василия Ивановича о своем намерении. Наконец, уже прощаясь
с ним в кабинете, он проговорил
с натянутым зевком...
Арина Власьевна тихо плакала; она совсем бы растерялась и не совладела бы
с собой, если бы муж рано утром
целые два часа ее не уговаривал.
Проводив Аркадия
с насмешливым сожалением и дав ему понять, что он нисколько не обманывается насчет настоящей
цели его поездки, Базаров уединился окончательно: на него нашла лихорадка работы.
Однажды, часу в седьмом утра, Базаров, возвращаясь
с прогулки, застал в давно отцветшей, но еще густой и зеленой сиреневой беседке Фенечку. Она сидела на скамейке, накинув по обыкновению белый платок на голову; подле нее лежал
целый пук еще мокрых от росы красных и белых роз. Он поздоровался
с нею.
— Постойте, я хочу понюхать
с вами, — промолвил Базаров, нагнулся и крепко
поцеловал ее в раскрытые губы.
(Николай Петрович не послушался брата, да и сам Базаров этого желал; он
целый день сидел у себя в комнате, весь желтый и злой, и только на самое короткое время забегал к больному; раза два ему случилось встретиться
с Фенечкой, но она
с ужасом от него отскакивала.)
Глаза высохли у Фенечки, и страх ее прошел, до того велико было ее изумление. Но что сталось
с ней, когда Павел Петрович, сам Павел Петрович прижал ее руку к своим губам и так и приник к ней, не
целуя ее и только изредка судорожно вздыхая…
— Прощайте, — проговорил он
с внезапной силой, и глаза его блеснули последним блеском. — Прощайте… Послушайте… ведь я вас не
поцеловал тогда… Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…
Павел Петрович облобызался со всеми, не исключая, разумеется, Мити; у Фенечки он, сверх того,
поцеловал руку, которую та еще не умела подавать как следует, и, выпивая вторично налитый бокал, промолвил
с глубоким вздохом...
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок
с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок
целый строй, // Кувшины
с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к себе ведут, //
Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод //
С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили
целый век: // N. N. прекрасный человек.
Час от часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно
с ней. В ее покое // Они сидят в потемках двое; // Они в саду, рука
с рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды
целовать.
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он свое селенье, // Лесов и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась каждый день, // И начал странствия без
цели, // Доступный чувству одному; // И путешествия ему, // Как всё на свете, надоели; // Он возвратился и попал, // Как Чацкий,
с корабля на бал.