Неточные совпадения
— Чего плачешь, дурашка,
я не прочь исполнить твое желание, но как добраться до Петербурга без денег и как определить
тебя там, не имея покровителей —
вот в чем дело.
— Тогда
я не чувствую к нему… любви… Клянусь
тебе!..
Мне приятно видеть его, говорить с ним,
я привыкла к нему, не дичусь его, но
вот… и все…
— Дело,
вот что говорю, дело…
Я вот тебе о себе расскажу, какие он со
мной штуки подстроил.
— Ну,
вот видишь, не знай
я тебя и не люби,
я бы
тебя за эти слова мог поставить к барьеру, тем более, что это у нас теперь в такой моде, но так уж и быть, живи и слушай… — засмеялся Кудрин.
— Не будет,
вот грех какой, а может, Бог и пошлет, поправится ее сиятельство, летом на вольном воздухе. Знаю ведь
я, граф милостивый, сердцем чую, что
ты женился из-за ребеночка, тогда еще мысль эта в голову
тебе запала, когда открылся обман мой окаянный относительно Мишеньки.
—
Тебя! — протянул он. —
Вот как, а
я, дурак, думал, что если
ты моя, то и твои деньги тоже мои. Впрочем, если так,
я могу уйти,
ты сообщи все своей дорогой мамаше, подложный вексель в ее руках, она может подать на
меня в суд, если
я до завтра останусь в живых. У
меня есть верный друг, он сослужит
мне последнюю службу.
— Не ожидала
я от
тебя этого, Агафониха, чтобы
ты мне так супротивничала, или
ты недовольна
мной, или мало награждала
я тебя за службу твою верную, не поскуплюсь
я, коли исполнишь, что приказываю,
вот и задаточек.
—
Ты жечь
меня вздумала, жечь! — кричала она, скрипя от злости зубами. — Так
вот же
тебе!
—
Вот же
тебе за обманом взятые у
меня любовь и ласку…
—
Я правлю, как настоящий жокей — мы отлично обойдемся без кучера, — успокаивал своего приятеля Зыбин. — Это что, клячи, — указывал он на купленных им лошадей, — а
вот погоди, в имении на каких
я буду
тебя рысаках катать.
—
Вот тебе свидетель Бог! — указала она рукой на образ. — Пусть
я умру на этом месте в мучительных страданиях, если это неправда! — с отчаянием в голосе произнесла она.
— Пожалуй,
я тебе и скажу, только чур молчок, а то по-своему, разделаюсь,
ты меня знаешь. Графу хочется иметь наследника —
вот и будет наследник. Согласна
ты, или нет?
—
Вот что!.. Ну, ступай, куда хочешь;
ты мне не нужен.
—
Вот ты чего заслуживаешь! — воскликнул он, несколько раз поцеловав его. — До
тебя никто еще не говорил
мне подобных истин!
— А
я вот сейчас… как все заснут, заболею и пошлю
тебя за ним… Он придет, а
ты уйдешь…
— Поздравляю
тебя,
ты назначен состоять при графе Аракчееве, — были его первые слова, — а
мне предписано принять от
тебя госпиталь.
Вот тебе предписание медицинского департамента с приложением высочайшего приказа, распорядись, как знаешь.
— Разве
ты не помнишь, что тело ее не было найдено… — снова, не переставая волноваться, заговорил Николай Павлович. —
Я тогда же говорил, что
я уверен, что она жива, и
вот сегодня
я ее встретил, наверное, лицом к лицу…
—
Вот какие у
тебя неисправности; эту шинель снял со своих плеч покойный государь на поле сражения в 1812 году и подарил
мне, и эту драгоценность пришлось
мне разорвать у
тебя. Прощай, никогда более к
тебе не приеду.
— Что же
ты молчишь, как рыба, или не рада встрече, после такой долгой разлуки… Ведь, говорит же французская пословица, что всегда возвращаются к своей первой любви… Хорошо же
ты возвращаешься… Молчишь, точно встретилась с выходцем с того света…
Я,
вот, так рад, что встретился с
тобой, кузинушка, давно
я тебя уже выследил, да выбирал удобное место и время… Надоело
мне, чай, так же, как и
тебе, носить столько лет чужую кожу — отрадно поговорить по душе с близким человеком, которого нечего бояться…
— Денег теперь
мне не надо. Безмозглые поляки выбрали
меня казначеем одной из банд… Кое-что осталось… Послезавтра
ты выедешь одна в Тихвин, скажешь своему мужу, что едешь на богомолье… но одна, слышишь…
Я буду
тебя ждать на первой станции от Москвы…
Вот тебе моя воля… Не исполнишь… берегись… сыщу на дне морском…
—
Вот видишь ли, — оправившись и поборов в себе стыд, снова начала Хвостова, — видно, молюсь
я недаром, доходят же мои молитвы до Господа. А в Тихвин
меня просто как-то душой потянуло, как Зинаида и Сусанна
мне о нем только заговорили. Чувствую
я, что привезу
тебе облегчение.
—
Вот ты опять за свое… Пора бы, кажется,
тебе убедиться, что
я без всякого самопринуждения и с большим удовольствием провожу дни около
тебя, а между тем, у
тебя все нет-нет, да и вырвется в этом сомнение… — взволновалась она и снова покраснела.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого
я пьян бывал!
И
вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Но
вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как
я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо
мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва,
я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще
мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же
я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —