Неточные совпадения
Ночь морозная дышала
Тихой, крепкой красотой,
Даль туманная блистала
Под задумчивой луной.
И по улицам пустынным
Долго-долго я бродил…
Счастье, счастье! Чем, скажи мне,
Чем тебя я заслужил?
Эта
грустная улыбка,
Этот тихий разговор.
Этот вздох груди высокой,
Этот дивный долгий
взор, —
И кому же?.. О, за что же?
Чем я это заслужил?
Долго ночью этой чудной
Я домой не приходил.
Радехонька Параша… Давно ее клонит ко сну… Разостлали по земле шерстяные платки, улеглись. В самой середке положили Парашу, к бокам ее тесно прижались Фленушка с Марьюшкой, по краям легли старицы… Прислонясь к ветвистому дубу, сумрачен, тих и безмолвен стоял Василий Борисыч, не сводя
грустных взоров с подернувшейся рябью поверхности Светлого Яра…
— Здравствуйте, полковник, — произнес губернатор, ласково указывая ему на стул. Тот сел и, видимо, был чем-то встревожен. Губернатор между тем устремил
грустный взор на видневшуюся перед ним реку, тоже как-то мрачно взъерошенную осенним ветром.
Неточные совпадения
Высвободя здоровую руку и
грустным тоскливым
взором глядя на дочь, Марко Данилыч показывал ей на искривленное лицо, на язык и на отнявшуюся половину тела. С большим трудом тихим голосом сказал он:
— Нет, Татьяна Николаевна! — поднял он наконец на нее
грустные, но в то же время ясные
взоры.
Сначала
взор ее прелестный // Бродил по синим небесам, // Потом склонился к поднебесной // И вдруг… какой позор и срам! // Напротив, у окна трактира, // Сидит мужчина без мундира. // Скорей, штабротмистр! ваш сертук! // И поделом… окошко стук… // И скрылось милое виденье. // Конечно, добрые друзья, // Такая
грустная статья // На вас навеяла б смущенье; // Но я отдам улану честь — // Он молвил: «Что ж? начало есть».
Сожаление и досада изобразились на лице молчаливого проезжего. Он смотрел с каким-то
грустным участием на Юрия, который, во всей красоте отвагой кипящего юноши, стоял, сложив спокойно руки, и гордым взглядом, казалось, вызывал смельчака, который решился бы ему противоречить. Стрелец, окинув
взором все собрание и не замечая ни на одном лице охоты взять открыто его сторону, замолчал. Несколько минут никто не пытался возобновить разговора; наконец земский, с видом величайшего унижения, спросил у Юрия:
Со мной вместе живет мать моя, еврейка, дочь умершего живописца, вывезенного из-за границы, болезненная женщина с необыкновенно красивым, как воск бледным лицом и такими
грустными глазами, что, бывало, как только она долго посмотрит на меня, я, и не глядя на нее, непременно почувствую этот печальный, печальный
взор, и заплачу, и брошусь ее обнимать.