Неточные совпадения
— Это
ты о социализме
говоришь, а не о большевизме. Зачем
ты тогда уехала из Совдепии?.. Нет, Уляша, большевизм именно в том, как вы
говорите: грабь, хватай,
что увидишь, не упускай своего! Брось работать и бездельничай. И только о себе самом думай.
— Да
что ты, Уляша,
говоришь! Было полтора и вдруг три рубля, вдвое дороже!
— Катя, может быть, не хорошо прямо
говорить тебе все,
что сейчас в душе…
— А на кой они нам черт, ваши образованные? Только то и делали,
что за грудки нас хватали. Миллион народу, каждый расскажет, как измывались над ним. А теперь, — «я, —
говорит, — образованный!» — А кто
тебе дал образование? — «Отец». — А отец, значит, нас грабил, если
тебе мог дать образование, значит, и
ты грабитель!
— Коммунистов не так, чтоб много. А много сочувствующих и склоняющих. Склонить всякого легко, только
поговорить с ним.
Ты что, имеешь какую на заводе собственность? А у себя дома имеешь? Койку, да пару табуреток? А дом у
тебя есть свой? Будет когда? — Никогда. — Ну, вот, значит,
ты и коммунист.
— Какой у
тебя, Катя, жаргон вырабатывается! Совсем, как у «объединенных дворян». Из-за того,
что с
тобою так поступили в Жилотделе, неужели вообще можно
говорить о хамском царстве?
— Конечно. И нужно было, чтоб огонь ударил в небо и чтоб лава полилась по миру. А
что грязь и смрад, — так
что же делать! Неужели
ты думаешь,
что, если бы все от нас зависело, мы не действовали бы иначе? Дисциплинированные, железные рабочие батальоны, пылающие самоотверженною любовью к будущему миру, обдуманная, планомерная реорганизация строя на новых началах… Эх, да смешно
говорить! Ей-богу, как будто институтки в белых пелериночках, — и разговаривай с ними серьезно!
Вот
ты на косилке выехал ячмень косить,
говоришь: «Мы работаем, а они
что делают?
— Понимаешь
ты теперь, Петро? Я же вам всегда то самое
говорю.
Что нужно на общую пользу думать, а не только
что для себя.
— Но объясни
ты мне, Верочка, — за
что? Неужели человек не имеет права действовать по совести,
говорить то,
что думает? Ведь вы
говорите, теперь социализм…
—
Ты знаешь,
что сегодня ночью…
Говорят, ночью расстреляли всех, кто в тюрьме.
— Брат, подумай,
что ты говоришь! — вспыльчиво начала было Авдотья Романовна, но тотчас же удержалась. — Ты, может быть, теперь не в состоянии, ты устал, — кротко сказала она.
—
Что ты говоришь, Андрей! — сказал он, вставая с места. — Поедем, ради Бога, сейчас, сию минуту: я у ног ее выпрошу прошение…
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда,
что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
— Еще лучше! — вскричала Марина, разведя руками, и, захохотав, раскачиваясь, спросила сквозь смех: — Да —
что ты говоришь, подумай! Я буду говорить с ним — таким — о тебе! Как же ты сам себя ставишь? Это все мизантропия твоя. Ну — удивил! А знаешь, это — плохо!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.