Неточные совпадения
Внешняя принудительность истин веры не отвечала бы основным требованиям
религиозного сознания, и достоинству чтущего нашу
свободу Божества не соответствовало бы насиловать нашу личность, хотя бы даже логическим принуждением или насилием знания.
Другими словами, элемент
свободы и личности, т. е. творчества, неустраним из
религиозной веры: я выступаю здесь не как отвлеченный, средний, безличный, «нормально» устроенный представитель рода, но как конкретное, неповторяемое, индивидуальное лицо.
Правда, нравственная воля называется у Канта «практическим разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «разум» постулирует основные
религиозные истины: бытие Бога,
свободу воли и личное бессмертие, но каким бы именем мы ни называли веру, ее существо от этого не изменится: ЕСИ произносит только она, постулаты же лишь постулируют, но сами по себе бессильны утверждать бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
В настоящее время, когда вкус к серьезной и мужественной религии вообще потерян и капризом субъективности с ее прихотливо сменяющимися настроениями дорожат белее, нежели суровой и требовательной религией, не терпящей детского своеволия,
религиозный индивидуализм находится в особой чести: те, кто еще снисходят до религии, чаще всего соглашаются иметь ее только индивидуально; личное своеволие явным образом смешивается при этом со
свободой, которая достигается именно победой над своеволием.
Отсюда следует, что и
религиозная философия требует
свободы исследования, а следовательно, и теоретического сомнения совершенно в такой же степени, как и всякая иная философия; на ее стороне имеется при этом даже преимущество остроты критического зрения, потому что она сознает свою
религиозную обусловленность и знает ее опасные стороны.
Догмат веры потому не оказывает давления на
свободу философского исследования, что его
религиозная значимость лежит в иной плоскости и не ставится под вопрос философским сомнением.
Итак, только при полной искренности, достижимой лишь при полной
свободе, и становится возможной
религиозная философия.
Только истина освобождает, и разум, постигший свою природу, свой естественный догматизм, становится способен понять и оценить надлежащим образом и свою
свободу Поэтому критический догматизм
религиозной философии есть, точнее может и должен быть самою свободною и самою критической, философией.
Баадер старательно отмежевывается от
религиозного монизма и истолковывает доктрину своего учителя в смысле
свободы Бога от мира и от природы [Баадер говорит: «Я.
Барская брезгливость в отношении к хозяйству ничего общего не имеет с той от него
свободой, о которой учит Евангелие: оно хочет не пренебрежения, но духовного преодоления, выхода за пределы мира сего с его необходимостью [Ср. в моем сборнике «Два града»: «Христианство и социальный вопрос», «Хозяйство и
религиозная личность» и др.
Славянофилы и Достоевский всегда противополагали внутреннюю свободу русского народа, его органическую,
религиозную свободу, которую он не уступит ни за какие блага мира, внутренней несвободе западных народов, их порабощенности внешним.
Свободу совести защищает безрелигиозный, холодный к вере мир как формальное право, как одно из прав человека и гражданина; мир же церковный, охраняющий веру, слишком часто и легко свободу совести отрицает и
религиозной свободы боится.
Неточные совпадения
Вера в человека, в его творческую
свободу и творческую мощь возможна лишь для
религиозного сознания, а никогда не для позитивистического сознания, которое смотрит на человека, как на рефлекс материальной среды, природной и социальной.
В этом есть огромная примесь
религиозного натурализма, предшествующего христианской религии духа, религии личности и
свободы.
Славянофилы хотели оставить русскому народу
свободу религиозной совести,
свободу думы,
свободу духа, а всю остальную жизнь отдать во власть силы, неограниченно управляющей русским народом.
В демократиях капиталистических деньги и подкупленная печать могут править обществом и лишать реальной
свободы, между тем как декларация прав человека и гражданина имела
религиозные истоки, она родилась в утверждении
свободы совести реформацией.
Религиозным является и учение о скачке из царства необходимости в царство
свободы.