Алла Вадимовна. Уверяю вас, что, увидав те модели, которые мы сегодня получили из Парижа, вы выбросите это платье за окно.
Даю вам в этом честное слово бывшего кирасира.
Неточные совпадения
Да нету ее, я ж
вам говорю, нету. И что это
вы, товарищ Аллилуя, прямо в спальню к
даме! Я ж
вам говорю — нету.
Аллилуя, Аллилуйчик!
Дайте справочку: почему это у
вас в доме жилищного рабочего товарищества Борис Семенович Гусь-Ремонтный один занял в бельэтаже семь комнат?
Простите за нескромный вопрос: а
вам лично он сколько
дал, чтобы квартиру у Фирсова перебить?
Вы, Зоя Денисовна, полегче, я лицо ответственное: ничего он мне не
давал.
С души как бремя скатится, сомненье далеко, и верится, и плачется… Кстати,
дали мне у Мюра сегодня пятичервонную бумажку, а она фальшивая. Такие подлецы! Посмотрите, пожалуйста. Ведь
вы спец по червонцам…
Ложитесь, ложитесь, Павлик. Я
вам сейчас валерианки
дам. Может быть, вина?
Павлик, а Павлик. Я достала бумагу. (Пауза.) Граф, следует
даме что-нибудь ответить, не мне
вас этому учить.
Ах, Павлик,
вас действительно нужно поместить в музей. А
вы берите, берите. Пусть
дают. Каждая копейка дорога.
Как же быть? В союзе говорят — поступите на службу, тогда запишем, а
вы говорите,
дай из союза, тогда примем. Быть-то как же?
О нет, Аллочка, так нельзя, милая! Я к
вам добром, а
вы мне отвечаете холодом. Это не годится. И дело не в пятистах рублях. Мало ли кто кому должен. Дело в тоне. Вот если бы
вы пришли ко мне, сказали бы просто и дружелюбно: Зоя, дела мои паршивы, мы бы вместе подумали, как выпутаться из них… Но
вы вошли ко мне как статуя свободы. Я, мол, светская
дама, а ты Зоя-коммерсантка, портниха. Ну, а если так, я плачу тем же.
Ах, не нужны мне ваши деньги. Я
вам дам возможность их заработать, и очень легко.
Для большого этнографического труда. Впрочем, я
вам как-нибудь после расскажу о своих скитаниях, глубочайше уважаемый мною Борис Семенович.
Вы прямо будете рыдать. Херувим!
Дай нам чего-нибудь прохладительного.
Хорошая комнатка.
Вы что же, только на
дам шьете?
Поцелуй Лизаньки за одиннадцать рублей! Я стыжусь за
вас, господа. Тогда я
даю пятнадцать.
Вы прямо весталки. (
Дает деньги.)
Аллилуя,
вы наглец! (
Дает ему деньги.) Молчать! (Шепотом.) Все уладим, Аллилуя, не волнуйтесь.
— А! так-то, кума! Хорошо, вот брат
даст вам знать! А ты заплатишь мне за бесчестье! Где моя шляпа? Черт с вами! Разбойники, душегубцы! — кричал он, идучи по двору. — Заплатишь мне за бесчестье!
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, //
Вы, равнодушные счастливцы, //
Вы, школы Левшина птенцы, //
Вы, деревенские Приамы, // И
вы, чувствительные
дамы, // Весна в деревню
вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, // На долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В мой угол чаще прилетай, // Не
дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье света, // В сем омуте, где с
вами я // Купаюсь, милые друзья!
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И
дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете
вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать
вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак,
дай Бог им долги дни!
Я знаю:
дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на
вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне
вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?